Книга Я — эмпат, страница 39 – Алёна Шахнина

Следователь посмотрел на Морозова, ожидая реакцию начальства.

— Отпускай ее, — тихо, но уверенно сказал он.

Я еще тяжело дышала, смотря на него. Он слегка стучал пальцами по столу, но выражение его лица не менялось. Взгляд острый, оценивающий, устремленный мне в глаза. За слепой яростью Жорина я не могла понять, что он испытывает, есть ли вообще у него эмоции.

— Но товарищ капитан… — попытался возразить следователь.

— Отпускай, я сказал! — почти крикнул Морозов.

Следователь скривился и направился к двери, затем он открыл замок ключом. Прежде, чем выйти, я остановилась на мгновение, еще раз посмотрела на него и спокойно сказала:

— И рубашка у вас неправильно застегнута!

Он тут же опустил взгляд на рубашку, а за спиной раздался короткий смешок.

Я вышла с трясущимися руками и ногами, понимая, что страшное позади, но еще чувствуя остатки чужой ярости. Она медленно покидала меня с каждым вздохом, оставляя после себя выжженную пустоту.

Я не смогла идти по коридору. Эти голоса в голове, усиливающие боль, были такими реальными, словно тысяча людей шептали на ухо. Я сползла по стенке, зажимая голову руками, пытаясь выдавить из себя эти голоса. В голове все перемешалось, мозги кипели, сворачиваясь от боли и давления.

— Вы в порядке? — услышала я над головой голос.

Нет, уйди, пожалуйста, не стой надо мной!

— Что случилось? — и снова голос, но уже знакомый.

Тяжелая рука легла мне на спину. И сделала только хуже. Где же этот ящик внутри головы⁈

А потом внутри что-то щелкнуло, и мне стало лучше. Не отпустило совсем, но уже не хотелось вонзить в голову сверло, чтобы уменьшить давление на мозг. Я поднялась, прищуриваясь от боли и пытаясь отгородиться от голосов.

— Может, врача? — Морозов стоял рядом, и его жалость, его обида вонзались в меня как острые ножи.

— Не надо, — буркнула я, развернулась и пошла на выход.

На улице я с досадой обнаружила, что машины нет. Я не стала искать другую и вызывать такси, а медленно побрела пешком. До дома идти было около часа, но я грела лицо под теплыми лучами еще летнего солнца, ощущая, что мне становится лучше.

Я шла по городу, рассматривая дома, деревья, магазины. Жизнь текла в привычном для нее темпе, и все казалось совсем обычным. И только я не была обычной. Я оказалась заперта в собственном теле, где-то настолько глубоко, что достать невозможно. Оказалась прижатой плитой из чужих эмоций, подавляющих настоящую меня. Но самое неприятное в этом — я не умела жить с эмоциями! Не нравилось чувствовать что-то кроме безразличия. Конечно, я не была совсем бездушной, какие-то эмоции я испытывала, но они были маленькими, тусклыми и незначительными.

Домой я вернулась с твердой мыслью больше никуда не лезть. Не общаться с людьми, не ходить в магазины, не ездить на такси. По крайней мере пока не научусь справляться с чужими эмоциями.

Ночью в моей комнате снова появилась фигура. Но я не отпрянула, не схватила телефон и даже почти не испугалась. Он смотрел на меня и молчал.

— Не уходи, — тихо сказала я, — давай поговорим.

— Ты меня больше не боишься? — раздался низкий мужской голос.

— Нет, — неуверенно ответила я и села на кровати. — У тебя есть облик? Или ты как тень?

Фигура шагнула ближе к окну и скинула капюшон. Под ним оказалось лицо молодого парня лет двадцати пяти на вид. Внешность приятная, хотя в лунном свете трудно было разглядеть черты.