Книга Новенькая, страница 25 – Алёна Шахнина

А я понимаю, что надо бы остановить это. Вижу отчаянные попытки Леры вырваться из рук Вовы, но молчу. Не смеюсь, не реагирую. Лишь наблюдаю за паникой Леры.

— Я знаю, как мы ее накажем за стукачество, — говорит Полинка.

Она идет к обрыву и останавливается возле него. Смотрит на Леру и ухмыляется, вытягивая руку над провалом. Пальцы Полины разжимаются, и блокнот сначала секунду парит в воздухе, а потом падает вниз. Полинка и Кристинка смеются. Лера перестает вырываться в руках Вовки и смотрит в сторону обрыва. И мне становится ее жаль. Наверное, этот блокнот что-то значит для нее, видимо, даже слишком много.

— Отпускай неудачницу, — машет рукой Полинка.

Я понимаю, что Лера сейчас вцепится ей в волосы. И согласен с этим. Даже разнимать не буду, и пусть мне потом достанется за драку. Но она поступает совершенно неожиданно.

Едва Вовчик расцепляет руки, Лера рывком подбегает к обрыву и, не мешкая, практически ныряет вниз. Мне остается только смотреть, как она исчезает внизу. Сердце падает вниз вместе с ней, и я не верю в происходящее. Внизу валуны, и прыжок даже с небольшой высоты на них может оказаться последним.

— Вот блин… — тихо говорит Вовчик.

— Что встали? — оживаю я. — Учителя зовите! Быстро!

Не узнаю свой голос со стороны. И ничего не чувствую, кроме дикого страха. С трудом выдергиваю тело из ступора и кидаюсь за ней. Подбегаю к обрыву и готовлюсь увидеть страшное, но с облегчением вздыхаю, видя, что Лера сидит на земле и прижимает блокнот к груди. Не думая, сажусь на край и скатываюсь вниз за ней, царапая руки в кровь. Но боль не ощущаю, только призрачное счастье. Жива. Слава богу, жива!

Спускаюсь вниз, стряхиваю с ладоней мелкие камни и песок. Быстро подхожу к Лере.

— Ты совсем сдурела?! — кричу я. — Жить надоело!

Она не отвечает. Сидит, прижимая к себе блокнот и смотрит перед собой.

— Это хорошо, обрыв невысокий! — снова кричу я. — Как тебе вообще в голову это пришло!

Похоже, у нее шок. У меня самого шок. Фантазия еще подкидывает варианты развития событий, хотя она вот, сидит передо мной. Живая, голова целая, руки и ноги вроде тоже. Но успокоиться не могу. Давно я так не боялся, может даже никогда. Тревога рвет меня изнутри, сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Даниил! — раздается наверху голос Елены Викторовны. — Что случилось? Вы в порядке?

— Да, — говорю я. — Красиво здесь. Прогуляться решили.

— Поднимайтесь! Быстро! Ну я тебе устрою, Кириллов!

Я смотрю по сторонам — и как подниматься по крутому обрыву? Только вдали виднеется выступ, по которому в теории можно попробовать забраться.

— Поднимемся, — отвечаю я. — Там выступ есть. Вов, помоги нам!

Снова смотрю на Леру, а она не двинулась с места. Колени поджаты к телу, руки крепко сжимают блокнот у груди.

— Пошли, — говорю я ей и протягиваю руку.

Она смотрит на мою ладонь в кровоподтеках, игнорирует ее и поднимается сама. Прихрамывая, идет впереди, я позади нее. Кажется, ситуация вышла из-под контроля. Впервые я жалею о своем поступке. Должен был остановить Полинку, и плевать, что они потом сказали бы обо мне. Наверное, даже у нас должны быть границы. Чувствую себя виноватым, будто это я скинул блокнот с обрыва.

Она другая. От дерзости и смелости не осталось и следа. Сейчас передо мной — уставшая, раненая и обиженная девчонка, которой мне хочется помочь. И мне искренне жаль ее.