Книга Новенькая, страница 43 – Алёна Шахнина

— У вас что, камер нет в классах?!

— Нет, — отвечает Елена Викторовна.

— И что теперь будет? — спрашивает мама.

— Пока обойдемся только разговором, — говорит учитель. — Но если такое повторится, то встанет вопрос об отчислении.

Мама вздыхает, а мне хочется засмеяться. Кажется, еще чуть-чуть и у меня начнется истерика. Я поднимаю взгляд на классного руководителя.

— А нельзя это сразу сделать? — говорю я. — Вот сейчас.

— Что? — удивляется мама.

— Это все из-за вас! — вырывается у меня слишком громко. — Вечно новенькая, вечно виноватая! Надоело!

Я быстро поднимаюсь со стула под удивленный взгляд матери и учителя.

— Достало все! — кричу я. — Не можете дать мне нормальный дом, значит, сажайте на домашнее обучение!

— Лер… — пытается остановить меня мама.

— Нам не пора снова переезжать? — снова кричу я. — Две недели уже на одном месте!

Я уже не могу остановить гнев, который вырывается наружу. Он прожигает меня изнутри, оставляя только пустоту. Эта школа, эти люди — они достигли дна, и утащили меня.

— Забирай документы, я учиться в этой школе больше не буду! — кричу я, с силой распахиваю дверь, и она ударяется об стену.

Вылетаю в коридор и замираю на месте. Они здесь. Подслушивают. И это злит еще больше. Сначала я просто смотрю на Даню. Потом быстро приближаюсь, хватаю его за рубашку и впечатываю в стену. Готова задушить его прямо здесь и сейчас.

— Ты… ничтожество, — говорю я, приблизившись к его лицу. — В тебе нет ничего от человека. Внутри тебя одна гниль.

Даня смотрит на меня растерянными, испуганными глазами, и это сбивает с толку.

— Это не я, Лер, — тихо говорит он.

— Если не ты, значит, кто-то из твоих собачек по твоей наводке, — шиплю я.

Мне так много хочется высказать ему, но глаза застилают слезы, и я понимаю, что еще немного, и они потекут по щекам. Разжимаю пальцы и быстро ухожу из школы, вытирая лицо руками.

Смотрю вслед убегающей Лере и пытаюсь сделать шаг, чтобы остановить ее, но врастаю пятками в пол. Мне нечего ей сказать — мои оправдания прозвучат максимально глупо. Но ее боль, ее слезы, ее крики в кабинете что-то сломали внутри меня окончательно.

Поворачиваюсь к своим и смотрю на них.

— Ну и кто это сделал? — спрашиваю я.

— Что сделал? — строит из себя дурочку Полина.

— Сама знаешь! — рявкаю я. — Кто Леру подставил?

— Да никто ее не подставлял, — говорит она. — Сама деньги стырила, и делает вид, что это не она.

— Это ты? — я поворачиваюсь к Полине и смотрю так пристально, что она меняется в лице.

— Нет! Делать мне что ли нечего? Я с вами на перемене была вообще-то!

— У вас вообще крыша поехала! — говорю я. — Мы таким не занимаемся!

Полина фыркает. Она правда была с нами на перемене, ее писклявый голос трудно не заметить. Но если не она, то кто? Вовка вряд ли… Есть только один способ узнать — спросить у Дины. Но будет ли она говорить с нами? Скорее всего, нет.

— Слишком ты привязался к новенькой, — говорит Полина. — Сначала ты на нее зуб точишь, отомстить хочешь. Потом в больницу с ней едешь, а сейчас защищаешь!

— Это не твое дело, Полина! — грубо говорю я.

— Это дело всех! — пищит она. — Она опустила нас при всем классе, а ты прощаешь!

— Вспомним твою выходку на пикнике? — спрашиваю я.

— Давай вспомним! Как она тебя толкнула, оскорбила, а ты кинулся за ней! Что с тобой, Даня? Кажется, ты сдаешь позиции из-за какой-то девчонки!