Книга Новенькая, страница 79 – Алёна Шахнина

В доме чужие люди. Разговаривают с родителями, осматривают комнаты, что-то пишут. На мое появление оборачиваются сразу все, и это жутко некомфортно.

— Даниил, — говорит женщина и подходит ко мне. — Мы из социальной службы и органов опеки.

Я могу только кивнуть. Слишком много людей для решения проблемы одного подростка.

— Недавно ты обращался в травмпункт по поводу ушибов и порезов. Откуда у тебя травмы? — спрашивает она.

— На футболе повредил ногу, — говорю я.

— Если это сделали родители, ты должен сказать об этом, — спокойно, как с ребенком, говорит она.

— Я получил травму на футболе, — киваю я.

— Покажи руки, пожалуйста, — говорит она, и мне это не нравится.

Но не спорю, протягиваю ей руки, она внимательно смотрит на ладони, потом на кожу предплечий. Думает, я руки себе режу? Или следы от окурков? Не понимаю, что она хочет увидеть, но кожа чистая, за исключением заживающих порезов на ладонях.

— С ладонями что? — спрашивает она.

— Упал на ладони, проехался немного, — вру я.

Она делает вид, что верит и отпускает мои руки.

— Вот смотри, Даниил, — говорит она. — Мы видим, в каких условиях ты живешь, и вынуждены забрать тебя. Это стандартная процедура изъятия детей из неблагополучных семей.

— Что? — отшатываюсь я.

— Родителям будет дан испытательный срок, в течение которого они должны привести дом в порядок, улучшить финансовое состояние и создать нормальные условия для твоего проживания, — поясняет она.

— Нет, — я качаю головой. — Дайте им этот срок без изъятия.

— Даниил, — вздыхает она. — Мы не можем оставить тебя здесь.

— У меня выпускной класс, подготовка к ЕГЭ, к поступлению. Я не могу сейчас все это бросить, — говорю я.

— Ты пойдешь в другую школу при приюте, где закончишь учебу, — объясняет она и забивает огромный металлический кол в сердце.

— Собирайся, поехали, — говорит мужчина, слушавший наш разговор. — Сначала пройдешь медицинское обследование, потом временно поживешь в приюте. Это не страшно.

Это не страшно! — звучит в моей голове. А как насчет того, чтобы в один день лишиться всего? Перевернуть свою жизнь с головы на ноги, лишиться свободы, права голоса, друзей, спорта, школы.

— Послушайте, — раздается за их спинами голос отца, и он подходит к нам. — Мы все поняли. Дайте нам две недели, и мы исправим положение.

Я слушаю его с открытым ртом.

— Не забирайте его, — добивает меня отец. — Я устроился на работу, теперь все будет по-другому.

Неужели я правда это слышу? Нет, наверное, я сплю. Хотя такое даже присниться не может.

— Да, — хриплю я. — Не забирайте.

Женщина переглядываются с мужчиной, она стучит ручкой по планшету в руке и снова поднимает на меня взгляд.

— Две недели. Если ничего не изменится, тебе придется уехать с нами. — она поворачивается к отцу. — В доме должен быть сделан хоть небольшой ремонт, в комнате ребенка поменяйте или почините мебель. Холодильник забейте продуктами. Мы будем приходить проверять без предупреждения. Сейчас вам помогли с продуктами, дальше — сами.

— Понял, — кивает отец.

— Если будут следы алкоголя в доме, забираем Даниила сразу же, — добавляет она. — Но даже если вы успешно пройдете испытательный срок, оставшийся год до его совершеннолетия будете под постоянным контролем. Завтра мы посетим школу и узнаем о его успеваемости.