Книга Братья, страница 110 – Алёна Шахнина

— Насть… — Матвей повернулся ко мне и смотрел взволнованным взглядом. — Мы тебя довезем до общаги, и разберемся сами.

Тимур уже поворачивал на улицу, ведущую к женскому корпусу.

— Я никуда не пойду! Если я уйду, вы точно ввяжетесь в драку. Либо уезжаем отсюда вместе, либо я сама подойду к этим ребятам и скажу, что я ваша сестра.

Матвей переглянулся с Тимуром, и старший, прибавив скорость, проскочил мимо общаги.

— Вам теперь нельзя туда! — сказала я.

— Завтра закину через знакомых утку, что мы в другом месте теперь живем, — спокойно сказал Тимур. — Пока они сообразят, несколько дней у нас будет.

— А потом?

— А потом будет видно. Сегодня точно нельзя появляться.

— И куда мы поедем? — спросил Марк.

Тимур промолчал. Видимо, домой им ехать нельзя по какой-то причине, которую они мне точно не назовут.

— Тимур, вези на Садовую улицу 55, — тихо сказала я и вздохнула.

— Что там? — спросил он и посмотрел на меня через зеркало.

— Там моя квартира, — ответила я и уставилась в окно.

Квартира, в которой я не была больше пяти лет с момента смерти матери. В тот проклятый вечер нас с Пашкой забрали в приют, квартиру опечатали до моего совершеннолетия. Я уже три месяца на свободе, но так и не решилась прийти туда, вернуться в то место, где закончилась жизнь не только мамы, но и наша с Павликом.

В моем рюкзаке всегда лежат ключи от этой квартиры — я унесла их в тот день, когда нас забрали. Думала, что выйду из детдома, вернусь домой, но не смогла даже подойти к подъезду. Лишь однажды дошла до улицы, до двора, посмотрела на окна и ушла.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее колотилось сердце. Не думала я, что попаду туда при таких условиях, но я не одна, и мне спокойнее, если вообще реально успокоиться в этой ситуации.

И вот он — дом моего детства. Маленький, но уютный дворик, небольшая детская площадка, где я играла с друзьями. И окна, из которых мама звала меня назад. Я вышла из машины и задрала голову, посмотрела на пятый этаж, на два темных прямоугольника, ожидая, что створка распахнется и появится мамина голова.

Было дико страшно даже просто подойти к подъезду. Парни терпеливо ждали, и я уверенно сделала несколько шагов, на ходу доставая ключи. Приложила кнопку к домофону и поняла, что панель сменили. Обернулась на братьев, и Тимур понял все без слов. Подвинул меня, дернул дверь, и она открылась.

В подъезде горела лампочка, пахло пылью и жареной рыбой. На старом, скрипучем лифте мы поднялись на пятый этаж, и стук моего сердца наверняка слышали все. Уже у двери, серой, металлической я замерла.

— Я не была здесь пять лет. Я не знаю, в каком состоянии квартира, — тихо сказала я.

Матвей нежно провел рукой по моему плечу и тихо произнес:

— Может, не стоит?

— Без вас я вообще сюда никогда не решусь войти.

Мои же слова придали мне сил, и я уверенно сдернула пломбу, открыла замок и распахнула дверь. Пропустила парней и не смогла шагнуть внутрь. Они остались в темной прихожей и ждали, пока я соберусь с силами.

С глубоким вздохом неизбежности, я зашла в квартиру и щелкнула выключателем. В прихожей загорелась люстра, освещая стены и полы, покрытые толстым слоем пыли. Возле двери туалета валялась игрушечная машинка Павлика — он потерял ее, когда нас уводили. У стены стоял маленький трехколесный велосипед, а на обоях красовались кружки, сделанные фломастером.