Книга Братья, страница 113 – Алёна Шахнина

— Еще раз услышу что-то плохое про Настю, расскажу всем те тайны, что ты поведала мне, — сказал Марк, и я открыла рот от удивления.

— Что? — взвизгнула Полина.

— Она моя сестра и под моей защитой. И лучше тебе со мной не конфликтовать, — добавил Марк непривычно грубым, низким голосом.

Блондинка захлопала глазами, Марк принял это как согласие и ушел к себе. Такого я совершенно не ожидала от него. От Тимура, Матвея да, но не от него. Я не думала, что он может быть таким суровым и грубым. Братья продолжают удивлять меня все больше и больше, хотя казалось удивляться уже нечему.

И слова Марка подействовали. Блондинка молчала, ее подружки тоже. Он дожидался нас с Яной после пар, и мы вместе шли на следующий урок. Все, чего я так боялась, оказалось надуманным. Никто не тыкал в меня пальцем, парни из команды радостно махали мне рукой на переменах, и за весь день я ни разу не услышала унизительное слово «сирота». И пришла к выводу, что не такое уж оно и унизительное. Оно просто говорит о том, что у ребенка нет родителей, в чем он совершенно не виноват. Все дети мечтают, чтобы мама с папой всю жизнь были рядом, но судьба иногда распоряжается иначе. Мне стоит принять этот факт, и перестать бояться осуждений. В конце концов, люди всегда найдут, за что осудить — некрасивую стрижку, стремный наряд, шрам на лице или отсутствие родителей.

После четвертой пары я шла на тренировку к Матвею. Уже предвкушая встречу с ним, я почувствовала вибрацию телефона в заднем кармане. Увидела номер и резко остановилась. Быстро ответила на звонок и услышала знакомый голос:

— Настя, здравствуй. Это Валентина Николаевна. Ты можешь подойти, нужно поговорить?

Я уже быстрым шагом шла на выход из института.

— Что случилось? С Павликом что-то?

— С ним все нормально, — успокаивала меня директор детдома.

— Через десять минут буду, — сказала я, убрала телефон и побежала.

Пока бежала до детдома, старалась не придумывать причины вызова. Подрался? Его побили? Его обижают? Я торопилась, ноги подкашивались, но продолжала бежать так, как никогда не бегала. Внутри все заледенело от страха, и я готова была рухнуть на асфальт.

В детдом я не вошла, я вбежала и хотела сначала нырнуть в группу Павлика, увидеть, что с ним все в порядке, что он жив и здоров. Но в коридоре меня перехватила Валентина Николаевна, которой охрана сообщила о моем визите. Я помешкала, но пошла за ней.

Директор детдома мне всегда нравилась. В меру строгая и справедливая, она никогда не наказывала детей и даже не кричала на них. Валентина Николаевна была на своем месте, там, где и должен быть человек, любящий детей. У нас с ней всегда были отличные отношения, и она провожала меня со слезами на глазах. Благодаря таким теплым отношениям, я получила возможность видеть и забирать Пашку.

В светлом, просторном кабинете я села на стул, хотя сидеть вообще не хотелось. Я теребила лямку рюкзака и ждала, пока она начнет говорить. Валентина Николаевна села в кресло напротив меня, сложила руки на столе и посмотрела грустным взглядом.

— Пашу усыновляют, — сказала директор, и ее слова прозвучали так громко, что зазвенело в ушах.

— Что? — переспросила я в надежде, что не расслышала.

— Семья сейчас готовит документы.

— Что?! — снова сказала я и подскочила со стула. — Вы обещали, что я заберу его!