Книга Братья, страница 16 – Алёна Шахнина

Утром я еле подняла руки и ноги с кровати — болело все. Мне стоило огромных усилий встать с кровати и дойти до столовой, чтобы позавтракать. От голода уже кружилась голова, и я была рада даже своей невкусной колбасе.

Но, открыв холодильник, я не нашла свой пакет. Не было ни хлеба, ни колбасы, ни даже просто пакета с именем. Я посмотрела на чужую еду, сглотнула слюну и закрыла холодильник. Ладно, не страшно, после пар куплю что-нибудь на те жалкие остатки денег, что у меня есть после сдачи в дурацкий фонд. Выяснять, кто выбросил мою еду, я не хотела, но догадывалась. Блондинка на меня зуб точит, кажется, такой поступок в ее духе.

Первую пару я высидела с огромным трудом. Болели не только мышцы, но и живот, скручиваясь от голода. На второй паре закружилась голова и подступила тошнота. Но я держалась. Куда было деваться?

Третья пара информатики началась уже как в тумане. Не было сил даже поднять ручку и сказать Яне, чтобы перестала смотреть на меня с жалостью. Она не рвалась со мной разговаривать, ничего не спрашивала, и вроде слегка побаивалась. Но все равно упорно садилась со мной за парту.

Учитель информатики дал выполнить тест, и начал распределять по парам, чтобы заняли компьютеры. Времени на это давалось много, но я ничего не хотела и не могла делать. Я хотела есть и спать. Хотела лечь, как медведь в берлогу, засунув лапу в рот.

Когда назвали мою фамилию, следом шла фамилия Марка. Мне было плевать, с кем меня поставили, я только надеялась, что он справится сам, и я не получу двойку. Мы с Марком заняли компьютер у стены, открыли тест и уставились в экран. Перед глазами все плыло, но он методично что-то нажимал, куда-то тыкал. А потом он достал пакет с печеньем. Совершенно непроизвольно я проследила взглядом за хрустящим пакетом, и чуть не подавилась слюной. Желудок скрутило так, что спазм прошелся до кончиков пальцев.

— Бери, — сказал Марк и подвинул пачку ко мне.

— Да я не… — голодная хотела сказать.

— Бери, бери, — настаивал он.

Странные какие-то эти братья. Один вчера водой поил, второй накормить решил. Понимая, что до конца пары я не доживу, нерешительно засунула руку в пакет, схватила печенье и засунула в рот. Стон удовольствия вырвался без моего желания. Печенье оказалось хрустящим, сладким, со вкусом ванили.

Марк посмотрел на меня с удивлением в черных глазах.

— Вкусное, — сказала я.

— Мама пекла, — ответил Марк. — Притащила нам с братьями целый тазик. Так что ешь, а то ты бледная какая-то.

Я взяла еще печенье и только сейчас поняла, что оно со вкусом домашнего тепла, материнской заботы. Мыслями я сразу унеслась на пять лет назад, на нашу кухню, где моя мама пекла пироги. Запах стоял по всей квартире, и мы с Павликом нетерпеливо ждали у духовки, поглядывая через стекло на пышную корочку. Потом стояли возле мамы и смотрели, как она с улыбкой достает горячий пирог из формы, перекладывает его на тарелку и делит на кусочки. Мы никогда не ждали, пока выпечка остынет, особенно я. Хватала маленький треугольник, дула на дымящуюся мякиш, отламывала кусочек и давала Пашке.

От воспоминаний голод стал еще сильнее, а нос начал улавливать фантомные запахи, будто я вернулась на мамину кухню. Туда, где было тепло, вкусно и безопасно.

Марк откинулся на спинку стула, и я посмотрела на его профиль. Вблизи действительно видно, что с Матвеем они не близнецы. Очень похожи, но у Марка более мягкое лицо. И абсолютно спокойное, равнодушное. Как у Тимура. Хотя нет, у него точно не равнодушное, а холодное. Привык командовать, быть главным и старшим.