Книга Братья, страница 80 – Алёна Шахнина

Он повернулся ко мне и аккуратно взял за подбородок, чтобы я смотрела на него.

— Я не уйду, если ты не прогонишь.

Я смотрела в его грустные, понимающие глаза, пытаясь увидеть жалость. Но ее не было. Была нежность и что-то еще, чему я не могла дать определение.

— Матвей… — тихо сказала я. — Прости меня. Я обидела тебя.

— Ты не обидела меня, — сказал он и слегка улыбнулся, убирая руку. — Я злился. Но не на тебя, а на себя. Я хочу понять, как общаться с тобой, чтобы ты не убегала и не отталкивала. И от того, что я не знаю, злился. Но теперь я понимаю причину твоей брони и отказа от заботы. Ты жила в другом мире, с другими правилами.

Матвей посмотрел перед собой, потом снова вернул взгляд на мое лицо.

— Насть, ты нравишься мне. И как человек, и как девушка. Но я не прошу ничего, кроме одного: позволь заботиться о тебе. Бескорыстно, безвозмездно, просто потому что мне нравится это, а тебе становится чуточку легче.

Я не могла ничего ответить на его признание. Я и так доверила ему свою самую большую тайну, и что-то большее дать пока не могла.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо тебе. Я никогда не видела Пашку таким счастливым.

— Ты вчера поиграла с моим братом, сегодня я с твоим, — улыбнулся Матвей. — Все честно. Но я готов бегать с Павликом просто так, ты не обязана играть с моими братьями.

Я сначала улыбнулась, а потом засмеялась.

— Не обещаю! Марк оказался очень даже забавным.

Матвей цокнул языком, а я смотрела на него и думала о том, что раскрывать душу не так уж и больно. Главное, знать, кому ее открывать.

Матвей

Мне так нравится ее смех, что я готов слушать его вечно. Постоянно хмурая и задумчивая, Настя так редко смеялась, что каждый раз воспринимался по-особенному. Это было мое личное лекарство от всех проблем и злости, скребущей внутри.

Как же мне было жалко ее… Конечно, я не сказал об этом и не скажу, но что поделать с этой эмоцией, если она есть? Как не жалеть человека с такой несчастной судьбой и сложностями, что подкинула жизнь. Объяснение ее брони оказалось банальным и очень страшным — детдом. Жуткое слово, от которого пробирает до мурашек. И ведь она не сломалась, не опустила руки, продолжая бороться за брата, когда сил уже нет. Я восхищался ей и гордился.

Никакой она не шпион, я сразу понял это. Несчастная девчонка, вынужденная бороться с системой, где все решается бумажками и деньгами. Приходится выжимать себя без остатка, чтобы забрать брата и дать ему нормальное будущее.

— Насть, о том, что ты занимаешься спортом, и я так подам информацию директору. Грамоты тоже будут. Если не хочешь ходить или…

— Нет! — она перебила меня. — Спорт мне нужен не только для характеристики. Мне нравится баскетбол, он меня успокаивает. И ты… меня успокаиваешь. Поэтому я буду ходить.

Я улыбнулся, глядя себе под ноги. Конечно, я хочу, чтобы она ходила на тренировки! Но видеть ее могу и без спорта, а вот отдых точно нужен.

Мы шли по тропинке к ее работе. Настя пыталась от меня избавиться, отправляла домой отдыхать, но я не сдался. Если есть возможность провести время вместе, я не могу его упустить.

Господи, как она плакала! Я никогда в жизни не видел, чтобы люди так рыдали, и у меня чуть сердце не разорвалось. Она так дрожала, и я чувствовал ее боль. Сколько же в ней этой боли! Мои проблемы с родителями кажутся ерундой в сравнении с тем, что происходит у Насти.