Книга Братья, страница 77 – Алёна Шахнина

Это был мой шанс! Ответить за брата, что в детском саду, просто он ошибся, плохо выговорил или что-то еще. Это неважно, главное — перевести разговор, и чтобы это проклятое слово больше не звучало ни сейчас, ни в другое время.

— В детдоме, — быстро ответил Пашка, а я успела только открыть рот.

— Ааа, ну вот у тебя теперь есть, — спокойно ответил Матвей.

— У тебя синяк, — сказал Пашка. — И у меня был. Тебя тоже побили?

— Типа того, — улыбнулся Матвей и добавил шепотом: — Но я против драк.

— А я бы хотел уметь драться, как Настя. Она даже с пацанами дралась в детдоме, а я не умею.

Я хотела провалиться сквозь землю. Мечтала, чтобы под этой лавочкой образовалась яма, и я полетела прямо в ад. В горле пересохло от стыда и волнения, и хуже быть просто не могло.

— Паш, ты на площадку хотел, беги, — прохрипела я.

Павлик спрыгнул с лавочки, уже приготовился бежать, но резко остановился.

— Ты не уйдешь? — спросил он у Матвея.

Уйдет, — подумала я. После того, как ты выдал меня, конечно, он уйдет. Это он пока делает вид, что ему плевать, а потом найдет причину, чтобы убежать.

— Если твоя сестра не прогонит, то не уйду, — ответил Матвей и поднялся на ноги.

Пашка радостно побежал на площадку, и уже через пару секунд раскачивался на качелях. Довольный, хоть на некоторое время стал обычным ребенком.

Матвей сел рядом и тоже смотрел на Павлика. Молчал. И я молчала. Слезы подступали к горлу. Ну почему он еще здесь? Почему не ушел, узнав правду обо мне? Почему сделал вид, что это нормально, что ничего страшного? Понимая, что мне нужно время успокоиться, я тихо, не поворачивая головы, сказала:

— Посмотришь за ним? Я воды куплю.

— Ага, — ответил Матвей.

И я ушла, снова убежала от неприятной ситуации, от нахлынувших эмоций. Мне срочно нужна была вода умыться, снять красноту с лица, охладить горячую кожу. Тяжело дыша, я ворвалась в туалет и сначала долго мочила руки холодной водой, а потом лицо. Вот зачем он появился именно сейчас? Зачем он вообще появился в моей жизни! И почему мне сейчас так стыдно, словно я не в детдоме была, а в тюрьме!

В голове крутилось столько вопросов без ответов, и я снова и снова мочила лицо холодной водой, не давая пролиться слезам. Еще это молчание! Любой другой бы начал задавать вопросы, жалеть, вздыхать, вгонять в краску. А Матвей просто промолчал! Он снова дал мне пространство, возможность рассказать самой, как буду готова.

С трудом взяв себя в руки, я вернулась назад. Матвей уже играл с Павликом на площадке в догонялки, и брат весело смеялся над неуклюжестью взрослого парня. Матвей поддавался, наигранно падал и постоянно проигрывал. Потом они полезли на турник, и я с замиранием сердца смотрела, как брат ползет по верху. Матвей страховал его, рассказывал, как правильно перебирать руками.

Я смотрела на них, на их веселую игру, и щемить стало еще больше. Это же чужой ребенок, чужой брат, и он вообще не обязан с ним играть. Но его счастливая улыбка говорила о том, что ему и самому это нравится. Есть ли вообще в этом человеке недостатки, кроме одного: его настойчивой заботы?

Матвей стащил Павлика с турника и закинул на свое плечо. Братик визжал, хохотал, и таким счастливым я не видела его никогда. Они вдвоем выглядели как… семья. Как два настоящих брата.