Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 47 – Елена Крамская

Я вспомнила, как именно в тот момент, глядя в его пустые глаза, во мне проснулась настоящая, смертельная ненависть к этому человеку, если его вообще можно было назвать человеком. И я собрав остатки сил — плюнула ему прямо в его идеальное лицо. А в ответ… в ответ он с удвоенной силой, наотмашь избил меня. Я вспомнила, как в тот момент потемнело в моих глазах, и спасительное сознание на миг покинуло меня. Я пришла в себя от обжигающе-ледяной воды, которую он вылил на мое изломанное, дрожащее тело. А затем он просто взял мою безвольную, окровавленную руку, вложил в неё перо и своей сильной рукой начал водить по пергаменту, выводя мою подпись под ложными признаниями, которые стоили мне жизни.

* * *

Я задыхалась. Мне катастрофически не хватало воздуха в этой маленькой, душной комнатке. Я судорожно хватала ртом воздух, лёжа на дощатом полу постоялого двора, но на самом деле моё сознание было там, на краю обрыва. Ледяная вода уже смыкалась над моей головой, забивая лёгкие. Я чувствовала её тошнотворный, солёный вкус на губах. Я чувствовала её пронизывающий до костей холод. Я слышала оглушительный рёв голодного моря и тот самый, разрывающий небеса рёв дракона.

Боль, которую я так долго, так старательно держала в узде, выстраивая ментальные щиты, прорвала плотину.

Она затопила меня с головой, смывая все барьеры, унося в чёрный, бездонный омут чистейшего отчаяния и ярости. Я свернулась калачиком на грубом ковре, сжимаясь в комок боли, и позволила этой ночи и …её безжалостным кошмарам поглотить меня.

Я вынырнула из темноты от собственного сдавленного хрипа.

Воздух со свистом ворвался в обожженные, саднящие легкие. Я резко села, до боли впиваясь скрюченными пальцами в жесткий ворс ковра. Было еще темно. В комнате стоял глухой, выстуживающий душу предрассветный холод. Мое платье насквозь пропиталось ледяным потом и липло к дрожащей спине, а щеки стянуло от высохших, соленых слез. Все мышцы ныли и пульсировали так, словно те призрачные плети из кошмара действительно искромсали мое тело на куски этой ночью.

Но сквозь эту фантомную физическую боль, сквозь липкий животный страх и слабость, внезапно пробилось нечто иное.

Я почувствовала жар в руках. Свирепый, пульсирующий жар, нарастающий с каждой секундой в моих руках шел глубоко изнутри, из самых костей, вскипая в венах, сметая всё на своём пути и устремляясь к кончикам пальцев.

Я медленно, с огромным трудом разлепила опухшие, тяжелые веки и опустила остекленевший взгляд вниз.

Я замерла, совершенно забыв, как дышать. Воздух в маленькой комнате внезапно стал невыносимо сухим, он начал угрожающе потрескивать, пахнуло озоном, грозой и расплавленным металлом.

Они не просто светились бледным, робким мерцанием. Мои руки горели. Они были охвачены настоящим, ревущим магическим огнем. Яркие, ослепительно-изумрудные и золотые языки живого пламени дико плясали на моих ладонях, жадно оплетая запястья и пальцы. Они срывались с них раскаленными, шипящими искрами, которые таяли в воздухе, не долетая до деревянного пола.

Огонь не причинял мне вреда. Напротив, он ласкал кожу. Он и был моей болью. Он был слезами по моему убитому сыну и моей непреклонной клятвой выжить и отомстить.

Тяжелые, рвущие душу воспоминания не сломали меня этой страшной ночью. Они сделали то, чего не смогли сделать долгие недели бесплодных медитаций и попыток найти гармонию. Эта сконцентрированная, кричащая агония ударила прямо в самое сердце моей запертой магии, и древняя плотина, сдерживавшая её годами, рухнула окончательно, разлетевшись в пыль.