Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 8 – Елена Крамская

Чем ниже я спускалась, тем отчетливее становились звуки. Приглушенный звон серебра о фарфор и тихий, вкрадчивый голос Геры. Ленивый, чуть капризный смешок моей сводной сестры Маи, и гулкий, раскатистый бас отца. Он был дома, и он был живой, еще не сломленный интригами, еще не превратившийся в тень самого себя. Боль тугим узлом завязалась где-то под ребрами. Я спасу тебя, отец, клянусь в этом.

Последние несколько ступеней я прошла почти бесшумно. Остановилась в тени арки, ведущей в малую столовую. Отсюда мне было прекрасно видно их всех.

Они сидели за длинным столом из мореного дуба, залитые золотистым утренним светом. Картина семейной идиллии, лживая, как улыбка моей мачехи.

Гера, как всегда, была безупречна. Ее темные волосы были уложены в сложную прическу, платье цвета ночного неба сидело идеально, подчеркивая ее все еще великолепную фигуру. Она держала чашку с таким изяществом, будто в ее руках был не фарфор, а судьба всего королевства. Она что-то говорила отцу, и ее лицо выражало искреннюю, неподдельную заботу. Однако, под этой сладостью скрывалась истинная опасность.

Мая, ее дочь, сидела напротив. Ее темные волосы были украшены лентами, а на губах играла скучающая улыбка. Она лениво ковыряла вилкой в тарелке с омлетом, явно больше заинтересованная своим отражением в лезвии ножа. Она была красива той холодной, кукольной красотой, что так ценилась при дворе, и так же пуста внутри.

И отец… Лорд Галеон Марцел, правитель Огненных Земель. Могучий, широкоплечий, с густыми волосами, тронутыми первой сединой. Он смеялся над какой-то шуткой Геры, и этот смех, громкий и искренний, резанул меня по сердцу. Он еще не знал и не видел змею, которую пригрел на своей груди. Он верил ей, доверял ей, а она уже плела паутину, которая в итоге его и погубит.

Я сделала глубокий вдох, изгоняя боль и оставляя лишь ясность мысли. И шагнула из тени на свет.

Первой меня заметила Мая. Ее вилка со звоном упала на тарелку. Улыбка на ее лице сменилась гримасой удивления, смешанного с презрением.

— Аделаида?

Все взгляды обратились ко мне.

— Доброе утро, — мой голос прозвучал ровно, без единой дрожащей нотки. Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей свою главную роль.

Отец просиял.

— Дочь! Наконец-то! Мы уж думали, ты проспишь до полудня. Садись, садись скорее.

Но Гера не улыбалась. Ее темные глаза медленно, оценивающе скользнули по мне с головы до ног, задержавшись на моем наряде. Легкая тень недовольства пробежала по ее идеальному лицу.

— Аделаида, дорогая, — ее голос сочился сладостью, — Ты решила присоединиться к нам на завтрак в таком виде? Я думала, мы договорились, что леди подобает спускаться к столу в утреннем платье.

Я спокойно подошла к своему месту и села, не отводя взгляда от ее лица.

— У меня были другие планы на утро, матушка, — ответила я, беря в руки льняную салфетку, — Планирую объехать конюшни.

— Конюшни могут и подождать, — вмешалась Мая с ехидной усмешкой, — А вот манеры, сестрица, ждать не любят.

В прошлой жизни я бы покраснела, пробормотала извинения и весь завтрак чувствовала бы себя виноватой, но та Аделаида умерла на краю обрыва.

Я медленно повернула голову к Мае и улыбнулась. Не теплой, сестринской улыбкой. А той, от которой у нее на мгновение застыло лицо.