Книга Книга Паучихи, страница 103 – Рика Иволка

— Нет! Здесь хорошо, но быстро наскучит. Да и сам Сатир скоро нас погонит. А вот убежище…

— Снова это… – Она раздраженно фыркнула и попыталась встать, но Алак поймал ее за руку и притянул, роняя себе на грудь.

— Я вижу, тебе тут хорошо. Тут, на поверхности. Не отрицай. – Малврае отвела взгляд, и Алак вернул его к себе, взяв госпожу за подбородок. Он знал, что может быть убедительным, когда смотрит в глаза, даже без всякого дара убеждения. – В убежище ты сможешь быть кем захочешь, а не тем, кем прикажет матриарх. Можешь просто жить. Хочешь охотиться? Хочешь возиться с животными? Возможно, с детьми, обучать их искусству боя? Хочешь странствовать, как разведчик? В убежище все это будет. Простая общинная жизнь, как здесь, у Сатира. Жизнь, которую ты сможешь строить сама, без надзора Богини, без бессмысленных пустых обязанностей вроде приемов, балов и прочей придворной чуши.

Малврае молчала, напрягшись всем телом. Она снова отвела взгляд, и в этот раз он не стал настаивать. Вместо этого он сказал как можно мягче:

— Просто хотя бы подумай об этом. Пожалуйста.

Молчит, упорно молчит, сжимая губы и сверля лиловыми глазами траву. Алак снова осторожно повернул ее лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

— Подумаешь?

Малврае отрывисто кивнула, пробормотав что-то невнятное. Он улыбнулся и крепко поцеловал альвийку в губы, чувствуя, как ее напряженное тело постепенно расслабляется в его руках.

Спустя еще час Алак сходил за их одеждой, которая по-прежнему лежала на берегу озера, они оделись и вернулись в лагерь. Сатир встречал их хмуроватым взглядом, сидя на бревне у потушенного костра и поглаживая костяшками кожаный сверток, лежащий на колене.

— О, раздобыл, да? – Алактир подошел к старику, провожая взглядом Малврае, за которой тут же увязался Ящерка. Хорошо, что он, кажется, совсем не имел на альвийку мужских видов, оттого будто бы даже не ревновал, когда они уединялись. Разве что шалил иногда. Можно ли считать шалости за ревность?

— Одолжил, – пробормотал Сатир. – Садись.

Они сели друг против друга, и Алак приподнял подбородок, открывая друиду доступ к золотому ошейнику. Старик развернул кожух и достал тонкие инструменты. Увы, магия Сатира не способна была вскрывать замки по щелчку пальцев, распиливать было опасно, да и нечем, поэтому пришлось искать отмычки.

Сатир провозился с ошейником с час, ворча и кряхтя, но в итоге замок щелкнул и раскрылся. Алак с облегчением потер шею, когда старик снял с него широкий обруч. Как давно он мечтал избавиться от него! Слишком тяжелое украшение, чего уж говорить о том, что оно означало.

— Оставь себе, – сказал Алак, улыбнувшись, когда Сатир протянул ему ошейник. – В качестве платы за помощь. Я думаю, за него много можно выручить.

Малврае посматривала на них искоса, поглаживая черного козла между витых рогов. В прошлый раз, когда она предложила друиду этот золотой обруч, старик отказался, но, быть может, нужно просто правильно предложить? Сатира нельзя было оставить без награды. Уж Алак знал, что значит иметь друида во врагах. Однажды он уже ушел, ничего не дав и многое забрав, и вот едва не лишился ноги в капкане. Что было бы с ним, если не расположение Кади, – представлять страшно. Возможно, его дэвовский череп уже давно украшал бы алтарь Оленя.