Книга Книга Паучихи, страница 137 – Рика Иволка

Кади. Выходит, все это время, пока он был в рабстве Джавада, а потом в рабстве альвов, Кади работала с рамашадцем. Конечно, она не знала всей правды о колдуне, как не знал и Алак, пока не оказался пленником башни развлечений. Все, что знала Кади, это то, что сказал ей сам Алактир, прежде чем ушел за помощью: «Джавад – друг. Он помог меня однажды, поможет и теперь». Знай она всю правду об этом подлеце… Нет, Кади не стала бы с ним сотрудничать. Никаких сомнений. Рамашадец манипулировал ею – в этом Алак тоже не сомневался. Использовал ее стремление помочь своим, ее злобу на церковь и прочих притеснителей. Наверняка с помощью Кади и ее ополченцев Джавад просто отвлекал ищеек Готала, ведь рано или поздно они бы вышли и на шпиона Рамашада. Предусмотрительно. Словом, Кади – жертва чужих игр, как и сам Алак. Как и Малврае. И все же Кади пошла на это. Превратила их с Алаком начинание из безобидного поиска убежища для мутантов в организацию воинственной банды сопротивления. Это ведь совсем не то, чего они хотели. Это совсем не то, что было нужно этим измученным гонениями людям!

Что ж, каждый вопрос имеет свой ответ, и Алак обязательно задаст Кади свои. И ответит на ее, если потребуется.

Хорошее, по его мнению, место нашлось, когда река начала расширяться и обрастать зеленью. Не такой чудесной, что была в оазисе Сатира, однако все равно довольно живописной.

— Можем пройти поглубже в рощу. Там земля будет суше. Что думаешь? – Глупо было спрашивать Мэл сейчас, но он не мог не спросить, все-таки дело касалось ее сестры. – Как хоронят в Юдоли?

Малврае подняла осунувшееся лицо, осмотрелась так, будто впервые увидела реку и ивовую рощу, хотя они шли вдоль этих пейзажей уже целый день. На привале она почти не ела, только пила, зато спала как мертвая. Правда, отдохнувшей совсем не выглядела.

— Мы… не хороним, – пробормотала она. – Священные пауки в Соборе… они поедают наши тела, а души отдают…

Мэл запнулась, будто какое-то слово не желало выходить из ее рта. Но Алак и так понял, что это за слово. Богиня. Души отдают Богине.

— Ясно… что ж… боюсь, здесь мы не найдем достаточно голодных пауков, а если и найдем, едва ли они будут настолько большими… – Алактир огляделся, присматривая среди малых и высоких ив самую симпатичную. – Вон та. Что скажешь?

Он поудобнее перехватил тело, чтобы высвободить ладонь, и указал на молодую иву с густой зеленой шапкой. Малврае уставилась на нее непонимающим взглядом.

— Дерево… и что?

— Похороним ее под ним. Оно красивое, как думаешь? Иллиам пойдет лежать под красивым деревом.

— Иллиам любила наш сад…

Алак улыбнулся. Хорошо, что она согласилась. Потому что лопаты с собой у него не было, а у подножия этой ивы зияла хорошая такая дыра – остатки старой лисьей норы. Немного разворошить ее руками, расширить, чуть углубить, и готово. Можно было бы просто сжечь тело альвийки, а пепел развеять, но в Асгеанте сжигали только чумных. Вот и весь выбор – лисья нора на вечный ночлег или чумной огонь. Что ж… если Иллиам любила сад, то выбор очевиден. Пусть даже это сад ив, а не плотоядных грибов.

Мэл сидела на траве, завернутая в шелковый саван голова сестры покоилась у нее на коленях. Альвийка так держала над ней руку, словно хотела, но не решалась открыть лицо покойницы. Алак тем временем разгребал руками нору, превращая ее в яму, – к счастью, почва под ивой была податливой, влажной и теплой. Проскочила глупая мысль: «В теплой постели приятнее спать». Едва ли мертвецы чувствуют холод или тепло, даже когда их сжигают.