Книга Книга Паучихи, страница 27 – Рика Иволка

Дуррад прав. Пока ее раб не научится смирению, из него не выйдет достойного защитника. Такого, каким был сам Дуррад для ее матери, – холодного, как сталь его же клинка.

Прежде чем переодеться и пойти исполнять наказ матушки, полученный на утренней молитве, Мэл лично отвела дэва в хозяйские покои и усадила на его рабскую тахту, всем своим серьезным видом показывая, что сейчас случится очень важный разговор. Алактир настороженно и в то же время выжидательно смотрел на нее.

— Ты дерзкий и непокорный, – начала она строго. – Если ты не смиришься со своим положением, то не сможешь быть мне защитником. Любой сколь-нибудь умелый враг воспользуется твоей слабостью, и ты сорвешься. Выйдешь из себя. Чтобы стать верным, ты должен смириться. Выжечь слабости. Закалить дух. Ты понимаешь меня?

Дэв недовольно поджал губы, шумно выдохнул через нос.

— Ты… вы не думаете, что я не хочу быть вам верным? Ни верным, ни рабом, ни игрушкой. Очевидно, что я не подхожу на эту роль.

Мэл удивленно хмыкнула, скрещивая руки на груди. Какая глупость! Настолько возмутительная, что почти смешная.

— А у тебя есть выбор? Упрямый идиот. Если не станешь моим верным, то у тебя только два пути – смерть на жертвенном ложе или хозяйская постель.

Дэв помрачнел и уставился куда-то сквозь нее, сжав лежащие на коленях руки в кулаки.

— Ты не привлекаешь меня как постельная игрушка. – Мэл поддела пальцами прядь его золотистых волос. – Хотя ты довольно красив…

Алактир дернулся, оскорбленно уставившись на нее. Опять этот дерзкий взгляд! Стиснув зубы, Малврае схватила его за волосы и больно дернула, заставляя запрокинуть голову. Пусть смотрит прямо ей в глаза, раз так хочет, но на ее условиях.

— Но и убивать тебя было бы расточительно. Ты хороший боец, хоть и тупица. Потому… если хочешь выжить и не облизывать мне ноги всю оставшуюся жизнь, смирись со своим положением. Стань закаленным клинком подле меня. Стань верным. Я даю тебе исключительное право – выбрать свою участь. Редкий раб может похвастаться таким. Ты должен благодарить меня, а не скалиться. – Мэл больно сдавила его подбородок, наклоняясь ближе, лицом к лицу, а потом добавила, тише и тверже: – У тебя есть время до вечера. Обдумай хорошенько свой ответ.

Уходя, Мэл проявила еще большее милосердие – не стала заковывать его в эти игрушечные цепи. Возможно, матушка не одобрила бы этого… но Малврае вдруг представила, что бы испытала сама, будь столь же сильно унижена и зла. Едва ли бы она смогла проявить благоразумие, если бы к прочим унижениям добавили еще и цепи. Клятва хозяина гласила: наказывать и поощрять. Пускай же ее акт милосердия станет поощрением за хороший поединок.

— Мэл! То есть госпожа Малврае… – Хестин вскочил из позы для медитации, когда она вошла в зал для магических тренировок. – Что-то случилось?

Смешной мальчишка. Когда его заберут в Академию, Мэл будет очень скучать по этой прыткой темноглазой ящерке.

— Нет. Матриарх приказала мне позаниматься с тобой вместо нее.

Хестин открыл было рот, явно желая спросить, чем же занята матушка, но вовремя сдержался. Умный мальчик. Мэл все равно не сказала бы, а за излишнее любопытство пришлось бы наказать, чего не хотелось. Только не Хестина. Будь на его месте Иллиам… Но нет. Сейчас ее младшая сестричка вместе с матушкой обсуждают детали ее будущей миссии, конечно же, не посвящая в них никого другого, даже Мэл. Важный элемент секретности.