Книга Книга Паучихи, страница 69 – Рика Иволка

Были, конечно, и свои минусы. Несколько раз Мэл, просыпаясь утром, обнаруживала на себе пятнистую руку или обвившийся вокруг ноги изумрудный хвост. А иногда юнец так наглел, что и вовсе прижимался к ее боку и спал так, пока она не просыпалась и не устраивала ему взбучку. К несчастью, Ящерка не уступал ей в ловкости: вмиг взбирался на дерево или скрывался в лесу, кружил там до тех пор, покуда госпожа не успокаивалась. А потом возвращался с дарами – букетиком лесных трав и первоцветов, горстью дикой малины с черникой. Он предусмотрительно оставлял свои дары на камне, а сам отползал подальше, глядел на Мэл жалостливо, понурив плечи, в ожидании – простит ли его жестокая госпожа или нет. Мэл и не думала прощать! Но оставлять ягоды гнить на камне было бы слишком расточительно…

Однажды на привале, пока Алактир перемешивал в котелке варево из грибов и кролика, а Ящерка дремал на гигантском камне, греясь под солнцем, Мэл спросила:

— Почему этот мутант так липнет ко мне?

— Не знаю, – пожал плечами дэв.

— Спроси.

Алактир повернулся к камню и свистнул. Ящерка тут же приподнял голову, как верный пес, и дэв четко и с расстановкой произнес ее вопрос вслух. Мальчик внимательно проследил за его губами, потом улыбнулся и изобразил в воздухе сложную комбинацию жестов руками и пальцами.

— Он чувствует с тобой близость, – сказал дэв, снова возвращаясь к котлу.

— Что? – Мэл скривилась. – Я не мутант!

Алактир закатил глаза и пояснил, будто прописную истину в очередной раз:

— Мы тоже не мутанты, Малврае. Мы божественные. Каждый по-своему.

Мэл смерила улыбчивого Ящерку презрительным взглядом. Какую еще близость он может чувствовать к ней? Они так же далеки друг от друга, как земное ядро от ядра луны. Глупость.

— Какой бог благословил его? – Все-таки спросила она. Богиня обычно не благословляет своих божественных чертами ящериц, но вдруг…

— Бог-Змей. Очень редкое ныне благословение. Змей считается мертвым богом.

Бог-Змей, бормотала про себя Мэл, Бог-Змей… что бы это значило? «Месть – это…» – вдруг вспомнила она слова матери.

Спящий аспид! Это знак? Ох, Богиня, ты посылаешь мне знак?! Я на верном пути? Благость Баладай! Какое счастье!

Все остальное стало казаться неважным. Тяготы пути, необходимость спать практически на земле и есть не из серебряных блюд. Главное – Богиня дала ей знак. Она рядом, стоит за спиной и держит свою божественную руку на ее плече, направляя по нужной дороге. С этого момента Малврае потеплела к Ящерке и иногда даже соглашалась, когда он просился спать вместе с ней. Она стала благосклоннее к дэву, даже похвалила однажды, когда после одной удачной охоты он принес на плечах молодого вепря.

— Осторожнее, госпожа, – ответил он удивленно, сбрасывая тушку у костра, – я ведь так возгоржусь.

Малврае лишь спустя час поняла, что это была насмешка. На том ее благосклонность к пернатому гаду кончилась.

А их путь продолжался. Покинув пустой Велшир, они снова вышли к горам, на юго-запад, но то были уже не горы темных. Низкие, скалистые, поросшие зеленью, они больше походили на холмы, чем на величественный купол Юдоли, испещренный ходами, как шляпка гриба – тоннелями червей. Эти же горы, если верить мальчику-мутанту, обещали путникам спасение. Гроты под ними раньше использовали контрабандисты, пока однажды в период ливней все полости под холмами не затопило вместе с их скарбом. С тех пор о гротах позабыли, а с началом гонений о них вспомнили мутанты.