Книга Книга Паучихи, страница 7 – Рика Иволка

Да уж, тут она права. Иногда Мэл очень предсказуема.

Иллиам обошла молчавшего все это время дэва и приблизилась к старшей сестре. Смерила ее оценивающим взглядом и спросила:

— Она избрала меня вместо тебя. Это больно?

— Это злит.

— Славно! – Сестрица произнесла это слово точь-в-точь как матушка. Демонова пересмешница… – Злость – это хорошо. Это то, что разгоняет нашу темную кровь.

Мэл мрачно улыбнулась.

— О да.

— Так ты… не в обиде?

— Нет. Так решила матриарх, а мы подчиняемся.

— Да, так было всегда… Однажды все мы будем так же подчиняться тебе. Не грусти, сестрица. Матушка все равно любит тебя больше всех нас.

— Это правда. А теперь – прочь от моего раба!

Иллиам фыркнула, но вместо того, чтобы отойти наконец от ее собственности, наклонилась к нему поближе и задумчиво осмотрела его лицо.

— Ты заметила? Он совсем не говорит. Ни слова не сказал, пока я тут с ним любезничала. – Она выпрямилась. – Что будешь с ним делать? Я слышала, что матриарх Релинаров до того, как повредилась умом, украшала дэвами свои покои. Развешивала по стенам, как гобелены, с распростертыми крыльями, подцепляя за кожу на крюки, а магия не позволяла им умереть от ран, усталости и голода. А еще они, кажется, по приказу хозяйки пели! Говорят, красивые были песни. Ну что, птичка? – Иллиам снова погладила дэва по перьям. – Споешь нам?

Две пары лиловых глаз выжидательно уставились на хмурое лицо пленника. Он и в этот раз промолчал.

— Гляди на них, дочь. Как они слабы. И как пытаются скрыть это за пышностью нарядов и блеском перстней.

Они с матушкой сидели в серебряной ложе Великого Собора Гит’Диа, не снимая с лиц праздных улыбок. Как надели при выходе из экипажа, так и оставили при себе, словно выжгли клеймом. Так было принято в высшем обществе Юдоли. Сколько бы яда ни держал на себе спрятанный под юбками кинжал, улыбка должна быть благодушной и всегда на месте. С кресел серебряной ложи открывался отличный вид на черную ложу, отделанную редким обсидианом в виде узоров с платья самой Богини. Дорого, помпезно. Отметая любые сомнения, дает понять, кому принадлежит эта ложа – Первому Дому Релинар.

Матушка права. Слабость их рода была не очевидна с первого взгляда, однако стоило приглядеться и… Сама матриарх Тизория – исхудавшая дама в пышном жабо, которое, вероятно, должно было прибавить ей зрительного объема, – так сдала здоровьем, что последний год перемещается исключительно на носилках. Ее старшая дочь, столь же худая, тонкокостная и невзрачная, как и родительница, при матери была чем-то вроде слуги – стирала с ее лица горячечный пот, приникала ухом к ее рту, дабы не упустить малейшего приказа, целовала перстень на костлявой руке матери чаще, чем того требовал этикет.

Единственной изюминкой Дома Релинар был, как ни странно, один из сыновей матриарха – Келтран, сидящий от матери по левую руку. Благословленный великой Баладай, он носил на лице печать ее любви: три черных паучьих глаза вокруг правого. Поговаривают, что Тизория ритуально возлегла с демоном, дабы родить поцелованного Богиней^[4]. Тот редкий случай, когда мужчине в Юдоли позволено стать жрецом.

Остальные дети Тизории, а также другие ее родичи и вовсе не стоили упоминания.

— Они вырождаются, – сказала матушка, салютуя плетью матриарху Дома Релинар. – Так бывает, когда сестры веками возлегают с братьями, чтобы сохранить чистоту крови. Поэтому я выбрала иной путь.