Книга Книга Паучихи, страница 82 – Рика Иволка

Цепь холмов напоминала змею. Змея извивалась, скручивалась кольцами, как гигантский мерзкий червь. Малврае стояла на его хребте и только чудом удерживалась от падения. Куда ползет это отвратительное создание? Куда оно тащит ее?

Она закрыла глаза, а когда открыла, то была уже в особняке Алеанундер. В маленькой молитвенной комнатке госпожи-матери. Матушка стояла на коленях подле алтаря Баладай и шептала, поглаживая живот:

— Благослови мою первеницу, Мать Всея Нас. Благослови, Мать Всея… – Леди Бризанна раскинула руки пред алтарем, и что-то проникло в нее. Незримое, но мощное, как порыв ветра в бурю. Что-то из…

Малврае закрыла глаза и открыла снова. В ее руках серебристый поднос, на нем фрукты и ароматные цветы, гроздья черных орхидей, вот-вот готовых пробудиться от сна. Келтран улыбается ей.

— Тебе так идет это платье, раба моя…

Келтран тянет руку к фруктам, и Мэл чувствует, как что-то оживает в ней, шевелится, готовится к броску. Она закрывает глаза и просыпается среди песков. Ветер вздымает золотые зернышки, как пыль, и бросает в разные стороны, образуя дюны с тонкими, змеистыми линиями хребтов.

Человек перед ней снимает повязку с лица, и она узнает Ящерку.

— Я дам тебе то, чего ты хочешь, – внезапно говорит он голосом, а не руками.

Песок поглотил ее с головой, и Мэл снова заснула.

… Свет щекочет веки. Малврае чуть открывает их, но слепнет от солнца.

— … Тут один парень по тебе с ума сходит… – доносится как из-под воды.

Она снова засыпает и снова просыпается. Светловолосая голова в ореоле золотого света. Сосредоточенное лицо. Красивый, как светлый бог. Так выглядел Пастырь? Не удивительно, что Баладай не устояла… Мэл что-то сказала, и он что-то ответил, но она помнила только падение и боль. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ!

…Кто-то настойчиво жег ее взглядом. Малврае подспудно боялась открывать глаза, боялась, что замкнутая петля пробуждения и засыпания продолжится, что она навеки застряла в ней, после того как… после того, как что? Человек в белой мантии, похожей на свиток с золотыми письменами, всадил ей в голову кинжал. Нет, не кинжал, это был кристалл. В ухе у него была печать. Нет, не печать, а золотая серьга-печать, это не одно и то же.

Хватит! Замолкните, мысли!

Очень много мыслей, как будто она не думала неделю, и вот они собрались в ее голове, разом заговорили, как наследники пред ложем умирающего матриарха.

Кто-то смотрит. Надо все-таки посмотреть в ответ.

Малврае открыла глаза и увидела высоко над собой небо, сотканное из шкур. Пахло травянистой горечью и животными. Неприятно. Небо из шкур вдруг зашевелилось, будто от ветра, и это движение напомнило Мэл сокращение мышц. Большой надутый желудок. Немилостивая Баладай, ее все-таки кто-то съел?

Малврае повертела головой, осматриваясь, и вдруг столкнулась с желтыми глазами большого черного козла. Он неотрывно глядел на нее, длинная с рыжими подпалинами борода ходила вверх-вниз, словно он что-то жевал. Оленья шкура, служившая здесь ковром, скрадывала стук его копыт, когда он переступал ими, будто в нетерпении.

— Ты тоже хочешь мне что-то сказать? – решилась спросить Мэл.

Козел моргнул, но не ответил. Возможно, она проснулась по-настоящему. Но где? И с кем? Что здесь вокруг? Большой спальник из шкур и меха, на котором лежала она. Какой-то хлам по углам. Птичьи черепки, сухие травы, какие-то символы углем на стенах. Похоже на логово пожирателя плоти из Юдоли. Мэл даже на мгновение обрадовалась – она почти дома! Но разум подкинул и другие мысли – слишком уж светло было в шатре для твари, которая боится даже магических фонарей.