Онлайн книга «Хайноре. Книга 1»
|
— Ты думай, солдатик, да не тяни, будь ласков, уж больно долго мы идем, устали, сил нет, жена молодая совсем, пожалей… Гвардеец зыркнул на Нору, та постаралась улыбнуться, но парень только хмыкнул, пошушукался о чем-то с другим гвардейцем, вернулся. — Посидите-ка в сторожке, главный воротится и все решит. Северянин нахмурился, хотел было ответить, но… — Ой, — Нора за живот схватилась. — Ой, больно… — Чего с тобой? — Чего с ней? Нора смотрит жалобно, то на рыжего, то на гвардейца. — Ребеночек волнуется, мне бы к знахарю… — Слышишь, солдатик? — смекнул северянин. — Нам бы к знахарю, пусти уж. Бумаги хочешь себе оставь, потом заберу, но жену не обидь… Парень нервно пожевал губами, то на них глядя, то на товарища. Тот только плечами повел. — Ладно, идите… Когда за их спинами скрипуче затворились ворота, рыжий похлопал Нору по плечу. — Молодец, девка, хорошо придумала. — Ну так бы и телился без меня небось, — смешливо фыркнула та, но веселость быстро сдулась — северянин хмурый был и слишком серьезный. — Не нравится мне. Больно напряженные они тут все. И бумаги так и не вернул, сучий щенок. Значит, покажет еще кому-то. — А что если?.. — Цыц. Не болтай излишне. Пошли. И тут Нора пропала. Город, так много людей тут, так шумно, столько разных запахов! Она пугливо жалась к северянину, будто годовалая собачонка, таращила глаза на все, что видела, ойкала и охала, и постоянно получала от рыжего локтем. Глядела в глубь улицы, одной, другой, и конца и края городу не видела. Дома деревянные и каменные, крашеные крыши, женщины ругаются друг на друга, сверху что-то скрипнуло, Нора голову вскинула — окно в раме, всамделишное, стеклянное! Не какой-то там бычий пузырь… — Посторонись! Из-за угла выехала настоящая карета! Резная, крашеная в золотое и красное, Нора голову вытянула, когда они с рыжим прижались к стене, а там в карете дама сидит, красивая — жуть! На голове рогалики из волос, платье богатое, шелковое. Эх, мне бы такое… А вон там, вон там в лавке! Это же цветы в сахаре, как в сказке о сладкоежке! А на той улочке глашатай стоит, говорит что-то важное, о королеве, что разродиться все не может, дескать молитеся о ней Отцу, об указе новом, но Нора недослушала — северянин юркнул в какую-то дверь и ее с собой затащил. Тут пахло едой и брагой, было душно и дымно, жарко жарила печь. Народу много, все говорили, громко смеялись, сидели за столами и пили, пили, пили… Кормча, поняла Нора, как в Мельне или Выселках. Только вот мельнская у этой бы в предбаннике уместилась… Нора хвать рыжего за руку, вцепилась, аки краб клешнями, и тащится, петляя между столами и мужиками за ним. — Мне б с Топором потолковать, — северянин наклонился к лысому корчмарю, чтобы не перекрикивать толпу. Корчмарь мотнул головой, как конь, которого за уздцы дернули. — Не знаю такого. — Ой ли? Не ломайся, осинушка, Топор меня как увидит, сам тебе ломоть отвалит. Лысый зыркнул на него, пробормотал что-то, мотнул еще раз. — Бесова шлюха тебе, а не Топор, — огрызнулся. — Ищи его сам, где хочешь. Северянин как бы невзначай схватил корчмаря за краешек бороденки, притянул поближе, и ласково, что любовнице, улыбнулся. — Ну что ты ссышь, как баба? Я что, на соколиный плащ похожий? — Хер тебя знает! — пропыхтел лысый, дергая башкой. Схватил его рыжий, как козленка за бороденку, теперь бодайся, не бодайся, рогов-то нет. |