Книга Ведьма-алхимик дракону не пара, страница 40 – Надин Нойзи

— Ты моё чудо, — сказала я.

— Я хочу добавки, — ответил он.

Оборотни. Они все такие.

Младшая, Эмма, пяти лет, пошла в меня. Она носила маленькую ведьмовскую шляпу (я сшила ей специально), таскала из лаборатории пустые пробирки и смешивала всё подряд — воду, сок, песок из сада, чешую отца. Однажды она умудрилась взорвать свой детский горшок. Я плакала от гордости. Рагнар плакал от ужаса.

— Она твоя копия, — сказал он, глядя на дымящиеся останки керамики.

— Лучшая копия, — ответила я.

Мы жили в императорском дворце, в наших покоях, которые давно уже стали настоящим семейным гнездом. Стены украшали детские рисунки (на одном был изображён дракон с огромными зубами и подпись «папа», на другом — ведьма с котлом и подпись «мама, бах!»). В углах валялись игрушки — плюшевые грифоны, деревянные мечи, магические кубики, которые сами складывались в башню. По вечерам мы собирались у камина, я читала детям сказки, Рагнар ворчал, что я неправильно рассказываю про драконов, а дети засыпали у нас на коленях.

Это было счастье. Настоящее, тихое, будничное счастье, без взрывов (ну, почти без взрывов).

А ещё у нас были гости. Часто.

Милана, моя верная подруга, вышла замуж через три года после моей свадьбы. Её мужем оказался лесничий из дальнего поместья — высокий, молчаливый оборотень по имени Торн. Они встретились на ярмарке, где Милана покупала травы, а он продавал мёд. Через месяц она пришла ко мне и сказала: «Вивьен, я влюбилась. Кажется, это серьёзно».

— Ты уверена? — спросила я.

— Он варит потрясающий мёд, — ответила она.

Этого оказалось достаточно.

Свадьба была скромной, без императора, но с большим количеством пива и плясок. Я была свидетельницей. Плакала. Милана тоже плакала. Потом мы напились и пели песни про оборотней, которые не умеют танцевать вальс.

Теперь Милана живёт в поместье Торна, в трёх днях пути от столицы. У них пятеро детей. Пятеро! Двойняшки, потом тройня. Все оборотни. Все шумные, лохматые и вечно голодные. Когда они приезжают в гости, во дворце начинается настоящий хаос — они носятся по коридорам, грызут мебель, воют на луну (даже днём). Мои дети обожают их. Рагнар (старший) делает вид, что негодует, но я вижу, как он улыбается, когда вся орава валится на него в детской.

— Милана, ты как? — спросила я в последнюю встречу, когда мы сидели на кухне и пили чай.

— Устала, — честно ответила она. — Но счастлива. Торн помогает. И няньки. Без нянек бы не справилась.

— А как же твоя карьера? Ты же была старшим травником.

— А я и осталась, — она усмехнулась. — Работаю удалённо. Травы присылают курьером. Императрица довольна.

— А ты?

— А я довольна, что могу растить детей и не взрывать лабораторию, как некоторая, — она кивнула в сторону моей лаборатории, откуда донёсся глухой хлопок.

— Это был не взрыв, — сказала я. — Это Мартин уронил стул.

— Мартин уронил стул, потому что ты что-то взорвала, — парировала Милана.

Я не стала спорить. Потому что она была права.

Сегодня особенный день. Десять лет со дня нашей свадьбы. Рагнар организовал праздник — скромный, семейный, только для своих. В саду накрыли стол, эльфы приготовили угощение, гномы принесли пиво. Дети бегали по траве, гонялись за светлячками, падали, плакали, мирились. Милана приехала с утра — одна, без мужа и детей (Торн остался с ними, сказал, что ей надо отдохнуть).