Книга Черная метка для графини, страница 52 – Ольга Баринова

— Готова, — ответила Алисия.

— Помни, — сказала Маргарет, когда они выходили из кареты, — у нас ровно час. Не больше.

— Я помню, — кивнула Алисия.

Они поднялись по ступеням, и стражники почтительно расступились, пропуская дам в собор. Тяжелая дверь закрылась за ними с глухим, торжественным стуком, и мир снаружи — шумный, суетливый, опасный — исчез.

Внутри собора было прохладно и полутемно. Солнечный свет, проходя сквозь витражи, окрашивал каменные колонны в синий, красный и золотой цвета, и эти цветные пятна плясали на полу, как живые. Где-то в глубине, у алтаря, горели свечи, и их пламя отражалось в золотых окладах икон.

Алисия машинально перекрестилась, и пошла к алтарю.

Отец Бенедетто ждал их у ступеней.

На нем было белое с золотой вышивкой облачение, в руках молитвенник, и его губы беззвучно шевелились, творя молитву.

— Благословите, святой отец, — произнесла Маргарет, склоняя голову.

— Благослови вас Господь, дочери мои, — ответил он, поднимая глаза.

Внезапно Алисия почувствовала странное успокоение — будто кто-то невидимый положил руку ей на плечо и сказал: «Не бойся. Все будет хорошо».

— Он здесь, — тихо сказал отец Бенедетто.

Алисия подняла глаза.

Джейкоб подошел к алтарю.

На нем был черный сюртук из тонкого сукна, белая рубашка с кружевным жабо, серебряные пуговицы, поблескивающие в свете свечей. Волосы, светлые, почти белые в этом полумраке, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкую линию скул. Он был гладко выбрит и без своей обычной щетины выглядел моложе.

Но глаза... глаза остались прежними. Серебристо-серые, чистые, как зимнее море, они смотрели на нее с такой жадной, отчаянной любовью, что у Алисии перехватило дыхание.

— Иди, — прошептала Маргарет, подталкивая ее в спину. — Иди к нему.

Алисия сделала шаг. Потом другой.

Она пошла к алтарю, чувствуя, как слезы текут по щекам, как сердце колотится где-то в горле, как время останавливается.

Она шла по каменному полу, и каждый ее шаг отдавался эхом под высокими сводами, и это эхо было похоже на музыку — древнюю, торжественную, обещающую вечность.

Джейкоб шагнул ей навстречу.

Он взял ее за руки — и его пальцы были горячими, дрожащими, такими родными, — и притянул к себе. Не поцеловал — только прижал лоб к ее лбу, закрыл глаза и замер.

— Я боялся, ты не придешь, — прошептал он.

— Даже не надейся, — усмехнулась невеста. — Хотя нечестно, что жених выглядит наряднее невесты.

Отец Бенедетто поднял руку, благословляя их, и начал читать молитву — на латыни, торжественно, медленно, как это делали священники в самых важных таинствах.

— Всеблагие заступники, — его голос плыл под сводами, наполняя собор благодатью, — соедини верных чад твоих, Джейкоба и Алисию, и соедини их в любви нелицемерной. Сохрани их в мире и единомыслии, даруй им долгоденствие, благослови их чадородие и дом их...

Алисия слушала эти слова и чувствовала, как что-то огромное, светлое, теплое разливается в груди. Страх и боль уходили, будущее, которое она так хотела изменить, таяло, как утренний туман над морем.

Осталось только настоящее. Только он и она.

— Обменяйтесь кольцами, — сказал отец Бенедетто.

Джейкоб торжественно надел кольцо ей на палец, металл был теплым от его рук, и Алисия почувствовала, как по телу разливается умиротворение.