Книга Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий, страница 13 – Ольга Баринова

Марина встрепенулась. У калитки стоял пожилой мужчина с аккуратной седой бородой. На нем был потертый, но чистый сюртук, на ногах - крепкие кожаные сапоги. Она обратила внимание на его цепкий взгляд, явно привыкший оценивать людей с первого взгляда. Он медленно осмотрел двор, покосился на протекающую крышу, на растрескавшиеся стены, потом перевел взгляд на Марину и поспешно склонил голову.

— Меня зовут Генрих, госпожа, - представился он негромко, но с достоинством. - Я староста Светлых Ручьев. Мне сказали, что госпожа баронесса желает меня видеть.

— Желает, - подтвердила Марина, поднимаясь с крыльца и с трудом сдерживая стон, когда поясница пронзительно стрельнула. Она невольно оперлась рукой о косяк, стараясь казаться уверенной. Это было непросто: платье вновь опасно натянулось на животе и бедрах.

«Отлично, - мрачно подумала она. - Сейчас он решит, что я баронесса-обжора, проевшая все состояние. Ладно, будем работать с тем, что есть. Бабушка говорила: «Не важно, как ты выглядишь, важно, что ты делаешь».

— Проходите, Генрих, - сказала она, жестом приглашая его в дом. - Разговор у нас будет долгий и серьезный.

ГЛАВА 6

Староста вошел, осторожно ступая по скрипучим половицам, и остановился посреди комнаты, которая сейчас больше походила на склад старых вещей, чем на жилье. Марина не стала ходить вокруг да около.

— Слушайте меня внимательно, - сказала она, встав напротив него и скрестив руки на груди - насколько ей позволяло непослушное тело. - Мне нужны рабочие руки. Я знаю, что в вашей деревне люди голодают. И что земля пустует уже несколько лет, потому что никто не заботился о ней.

Генрих молчал, но в его глазах мелькнул живой, настороженный интерес.

— Я даю вам работу, - продолжила Марина. - Мужчины займутся ремонтом дома и сараев. Женщины - садом и кухней. Я буду платить по совести, без обмана. И больше того - на год освобожу семьи работников от арендной платы и всех сборов в пользу поместья.

Староста дернулся так, будто его ударили током.

— Освободите? - переспросил он, и голос его дрогнул. - На год? Полностью? Госпожа, вы... вы шутите?

— Я никогда не шучу о деньгах, - твердо сказала Марина. - Это правило, которое я запомнила на всю жизнь. Взамен я хочу, чтобы люди работали на меня добросовестно. Чтобы мои земли не пустели, чтобы дом стоял крепко, чтобы в моем саду росли яблоки, а не бурьян. Если мы сработаемся - я продлю соглашение. Если нет... ну, тогда я останусь без денег, а вы без хлеба.

Генрих стоял неподвижно, глядя на нее так, будто его поразила молния среди ясного дня. Потом он медленно подошел к ней, взял ее руку обеими своими мозолистыми ладонями и, к ужасу Марины, прижался к ней губами.

— Госпожа, - произнес он глухо, и в голосе его дрожали слезы, - вы не представляете... Мы уже не знали, кому молиться... Старый барон брал, но ничего не давал. А вы...

Он действительно собрался опуститься на колени, но Марина, вспыхнув от смущения, резко одернула руку.

— Прекратите! - воскликнула она, чувствуя, как краска заливает ее пухлые щеки. - Я не святая, чтобы передо мной на колени падать, я просто женщина, которая хочет выжить. Без вас у меня ничего не получится. Это сделка, а не подачка. Все честно.

Староста выпрямился, украдкой вытер глаза рукавом и шумно высморкался в носовой платок, который достал из кармана сюртука. Когда он поднял голову, в его взгляде уже не было слез - только решимость и благодарность, от которой Марине стало неловко до мурашек.