Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 104 – Леси Филеберт

— Избавь меня от этого счастья, будь любезен.

Тем временем, с виду старший из присутствующих эльф, с лицом, выражавшим вечную лёгкую грусть, поднял бокал, Лунтьер тихонько переводил мне каждое слово.

— Мы рады разделить с вами эту трапезу, наполненную гармонией сезонных даров леса и лунным благословением! — провозгласил эльф так торжественно, будто объявлял начало эпохи всеобщего мира.

Мой желудок ответил тихим, но четким ворчанием в стиле «я просил котлету, а не благословение, дайте мне нормальной еды, или я устрою бунт». Губы Лунтьера вновь дрогнули в улыбке.

— Что это? — тихо спросила я, когда нам по глубоким мискам разлили нечто прозрачно-бирюзовое.

— Это суп.

— Больше похоже на зелье для превращения в лягушку...

— Суп приготовлен из папоротников, собранных в полнолуние, с добавлением росы, что капала ровно семь секунд с листа священного древа... Это цитата, если что.

— Это холодная подкрашенная водичка? — осторожно поинтересовалась я.

— Эльфы считают, что тепло разрушило бы тонкие ноты аромата этого изысканного блюда.

— А нотки голодной смерти он тоже разрушает? — пробормотала я.

— Ты попробуй. Это вполне вкусно, между прочим.

Пришлось взять ложку. Не знаю, что там для Лунтьера было вкусно, на мой взгляд, суп напоминал воду после мытья салата, но с послевкусием чьей-то надежды на просветление.

— Как тебе? — спросил Лунтьер, насмешливо поглядывая на меня.

— Восхитительно... воздушно, — выдавила я.

— Согласно традиционной праздничной эльфийской кухне, они не употребляют грубую пищу. Считается, что она затемняет разум.

— Зато желудок проясняет, — не сдержалась я.

Даже порадовалась впервые, что эльфы не любят учить международный язык. Зато я с чистой совестью могла тихонько ворчать, не меняя приветливого выражения лица.

— Можно добавить в суп вот эти шарики, — продолжал мой гастрономический гид, указывая на миску с непонятным содержимым. — Это клёцки из перетертых орхидей, выдержанные в парах утреннего тумана, насыщенные энергией ночного леса.

Я посмотрела на Лунтьера с немым вопросом «и как долго мы здесь еще будем торчать и терпеть эти издевательства?», но он, предатель, увлеченно беседовал с генералом и делал вид, что не замечает моего желания сбежать отсюда поскорее. Спасать меня не собирался, в общем.

Я вздохнула, грустно пожевывая что-то, напоминающее запечённый мох с ягодами годжи. Рядом материализовался Морф, оставаясь невидимым для всех, кроме меня.

— А где пельмешки? — как-то даже жалобно проскулил фамильяр, оглядывая травяное великолепие праздничного стола.

— Ты знаешь, я тоже задаюсь этим вопросом, — пробормотала я. — Интересно, когда нам принесут чай, заваренный на вздохах фей?

Лунтьер переставил ко мне поближе хлебную тарелку.

— Поешь хлеб, в ожидании «нормальной еды». Раз ты ещё не постигла дзен голодания, — с усмешкой добавил он. — Хлеб вкусный, нормальный. Ну, почти нормальный.

— Почти? — подозрительно сощурилась я, и моя рука с куском хлеба дрогнула.

— Ну, его называют хлебом памяти. Он выпекается с добавлением трав, которые вызывают легкую вспышку приятных воспоминаний.

— Каких?

— Это уж как повезет, от человека зависит. Какие-то приятные воспоминания, они могут быть любыми, попробуй, — он и сам взял большой ломоть хлеба.

Тот действительно оказался вкусным, и я накинулась на него как оголодавший человек. После нервного утра и потери магической энергии в связи с появлением третьего энергетического кольца и перехода части моей силы к Лунтьеру есть хотелось зверски. Вприкуску с хлебом даже несчастный «суп» с клёцками пошел в охотку.