Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 105 – Леси Филеберт

А потом... Потом...

Потом меня накрыло той самой вспышкой воспоминаний.

Перед внутренним взором замелькали картинки... Лунтьера, покрывающего поцелуями мою шею. Оглаживающего мои плечи, спину и жарко шепчущего на ухо: «Не хочу других женщин. Хочу тебя».

Воспоминание как вспыхнуло ярко, так и погасло, оставив после себя странное тепло в груди.

Осознав, что сижу с куском хлеба во рту и блаженно улыбаюсь, я мысленно дала себе затрещину и отложила хлеб в сторону. Есть резко перехотелось. Сердце забилось в бешеном ритме, к щекам прилил жар.

Я покосилась на Лунтьера, который сидел с подозрительно похожим блаженным выражением лица с куском хлеба во рту, а потом дернул головой, прогоняя морок, и резко отложил хлеб, будто тот внезапно стал раскаленным.

— Что такое? Не понравились какие-то воспоминания? — не удержалась я от ехидного вопроса.

— А тебе? — его голос прозвучал с легкой чарующей хрипотцой.

Я предпочла благоразумно промолчать и сделать вид, что внезапно очень заинтересовалась узором на скатерти.

Морф, невидимый для остальных, кроме меня и Лунтьера, окинул нас подозрительным взглядом и ехидно прокомментировал:

— Вы оба красные, как мои любимые помидорки, которых очень не хватает на этом жизнерадостном зеленом столе. Интересно, какие такие «воспоминания» вызывает этот хлеб, что вас обоих одинаково пришибло?

— Умолкни, — синхронно прошипели мы с Лунтьером.

Морф завис между нами, его полупрозрачные брови поползли к макушке с таким комичным выражением, будто он только что разгадал главную тайну мироздания.

— О-о-о, — протянул он, еще больше округлив глазёнки и комично приложил аморфные ручки к щечкам. — Кажется, вы только что пережили весьма неловкое гастрономическое откровение, одно на двоих, я правильно понял?

Лунтьер молча налил мне полный бокал светлого айлинора. А себе — тёмного, который покрепче.

[Лунтьер]

— Мистер Брандт, с вами всё в порядке? — вежливо уточнил генерал.

Я в этот момент с упоением резал очередной эльфийский деликатес — нечто полупрозрачное, похожее на застывшую слезу единорога. И, кажется, слишком агрессивно орудовал ножом. Судя по выражению лиц окружающих, мои манипуляции со столовым прибором напоминали не столько трапезу, сколько подготовку к ритуальному убийству.

— Ваша аура вибрирует чрезвычайным волнением, мистер Брандт, — добавил Каллос, делая ударение на слове «вибрирует», будто это было какое-то неприличное состояние.

Еще бы она не вибрировала. У меня внутри сейчас всё зудело от целой бури эмоций. И, увы, никак не связанной с нашим бурным обсуждением рабочих вопросов и конкретно той ситуации с эпидемией, которая накрыла Геросс. Эльмар Каллос предоставил мне полный (пока что устный) отчет об эпидемии, о том, как их лекари безуспешно пытались придумать лекарство. Все находящиеся в этом зале люди, понимающие эльфийский, были в курсе деталей эпидемии, так что при них можно было свободно об этом разговаривать, не прячась за семью дверями. Пока что самым любопытным для меня являлся тот факт, что эпидемия в основном превращала в беспомощных детей преимущественно состоятельных граждан, особенно щедро выкашивая всю аристократию, будто кто-то нарочно придумал зелье против верхнего эшелона власти. Но оставалось загадкой, как именно эта зараза передается, потому что пока не было выявлено взаимосвязи инфицирования с нахождением в опасной близости около заболевшего. Контактным и воздушно-капельным путем эта зараза не передается, похоже. А как тогда? Это мне и предстояло выяснить, покопавшись в истоках болезни.