Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 123 – Леси Филеберт

И пока он недовольно ворчал, я украдкой взглянула на Лунтьера, поймав на его лице странную смесь досады и... чего-то ещё, что заставило мое сердце снова сделать сальто где-то в районе грудной клетки.

Что ж... Эта командировка точно станет для меня испытанием на прочность. Или не только для меня?

Лунтьер тем временем взял деловой тон, от которого у меня автоматически свело скулы. Ох уж этот его «голос начальника инквизиции» — будто ледяной душ для непослушных подчиненных.

— Смотри, дела обстоят так...

Он рассказал о том, что сам знал об эпидемии: о том, кто и где впервые были обнаружены с этой болезнью в Героссе, где и по кому она расползлась в первые дни. Даже соизволил показать досье первых пациентов, которые я с большим интересом полистала.

Лунтьер выдал целый монолог об эпидемии, щедро сдобренный канцеляризмами вроде «первичные очаги заражения» и «эпидемиологическая динамика». Я мысленно переводила его сухой отчет на человеческий язык: «Люди болеют. Непонятно почему. Мы в заднице.»

Слушала и задумчиво потирала подбородок. Особо сильно меня заинтересовал нулевой пациент, от которого вроде как и расползлась вся дрянь. Сильно смущало, что бедняга не был по профессии человеком, который контактировал бы с массой людей, которых мог перезаражать за короткий промежуток времени. И заразиться ему вроде как было неоткуда: обычный реставратор антикварной мебели, работал в одиночестве в личной мастерской. Вот уж действительно невинная жертва! Человек, чья работа заключалась в том, чтобы тихонько возиться со старыми стульями, вдруг стал рассадником заразы? Вел тихий образ жизни, дорожку никому не переходил, работу выполнял качественно. Вообще не к чему прицепиться.

— Так... дай-ка угадаю, — перебила я Лунтьера. — Он реставрировал какой-нибудь страшно древний злополучный табурет, сковырнул его где не надо, и вуаля — эпидемия века?

Лунтьер посмотрел на меня так, будто я только что предложила лечить болезнь настойкой с карро́йским перцем.

— Если бы всё было так просто. Никаких «особо опасных» предметов в его мастерской не нашли.

— Может, он просто чем-то не тем лакировал, нарушил пропорции? — не унималась я. — Знаешь, токсичные испарения, всё такое...

— Штольценберг!

— Да-да, слушаю, продолжай увлекательный рассказ о мебельном апокалипсисе.

Лунтьер вздохнул так, будто молился о терпении. А я тем временем листала досье, всё больше ощущая, как у меня закипает мозг.

— Погоди-ка, — вдруг осенило меня. — Все эти люди... Они, случайно, не покупали мебель у нашего «нулевого пациента»?

— Мы проверяли. Нет.

— Ну конечно же нет, — проворчала я. — Это было бы слишком банально, а простых путей мы не ищем. Вводных данных немного, да?

Лунтьер развел руками, мол, ну как есть.

А я тем временем чувствовала, как во мне просыпается тот самый репортёрский азарт, который в нашей профессии часто заканчивается неприятностями.

— Масса людей, между которыми нет ничего общего, ни с того ни с сего начинают заболевать очень странной дрянью, — задумчиво протянула я, вчитываясь в анкеты. — И ни укусов, ни хотя бы царапин каких-нибудь?

— Единственный вывод, который смогли сделать лекари: имеет место быть отравление с накопительным эффектом, — кивнул Лунтьер. — То есть неизвестный токсин накапливается в организме за некий промежуток времени, а потом очень резко активируется в организме. Активация происходит очень быстро, но никаких веществ в крови обнаружено пока не было.