Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 257 – Леси Филеберт

Я молча протянул ему бумагу, Бестиан быстро пробежался взглядом по тексту, и его собственное улыбчивое выражение сменилось на ледяную маску.

— Чушь какая-то, если честно, — возмутился он, повернувшись к стражнику. — За такой протокол нарушений — и навсегда отлучать от Геросса под страхом смертной казни? Да вы в своем уме? А почему постановление так быстро выдали? Кто стоит за этой скоростью и намеренно выводит господина Брандта из страны? Это же явная провокация! Господин Брандт проводит поисковые мероприятия в Героссе с целью установления причин вспышки эпидемии на эльфийских землях — и его вот так эффектно выпинывают из страны, где проводятся инквизиционные поиски? Я хочу знать, кто стоит за выдачей этого постановления!

— Мое дело — вручить, — стражник оставался невозмутим. — Все постановления в Героссе проходят через императорского советника, вы можете направить все вопросы ему. Обжаловать постановление можно через Верховный Суд Геросской Империи, по почте.

Я не сдержался от нервного смешка.

Знаю я эти эльфийские Верховные Суды, они могут годами тянуть резину. Эльфы живут долго, они никуда не спешат, и они совершенно не заинтересованы в ускорении судебных процессов.

Горький ком подкатил к горлу. Вся моя бравада испарилась, оставив лишь щемящую, холодную пустоту в груди, я чувствовал себя так, будто мне только что вынесли смертный приговор.

— Спасибо, — хрипло сказал я, забирая бумагу обратно у Бестиана. — Я... всё понял.

Стражник кивнул, развернулся, покинул помещение, и нас скорее погнал на улицу, прочь из участка.

Мы вышли на залитую солнцем улицу Бэйлинора, и я зажмурился от яркого света, чувствуя себя вампиром, внезапно вытащенным из склепа.

— Слушай, мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказал Бестиан, шагая справа от меня. — Подадим апелляцию, добьемся пересмотра решения. Ты слишком серьезная личность, дружище, тебя нельзя просто взять и вычеркнуть из списка на политической арене.

Я вяло махнул рукой, совершенно не веря в успех этого процесса и не видя смысла даже начинать его.

Забавно, но я действительно проиграл наше с Еленией пари, которое мы заключили в первый день в Героссе, когда рассуждали, кого из нас быстрее метлой прочь из Геросса погонят. Кто бы мог подумать, что это действительно могу быть я...

— Бес, я не знаю, как тебя благодарить, — голос мой дрогнул. — Всё так глупо получилось... Я... не владел собой и устроил какой-то цирк. Спасибо, что не бросил в беде.

Бестиан положил руку мне на плечо. В его глазах не было ни капли насмешки, только понимание и какая-то почти отеческая нежность.

— Пустяки, я же не мог оставить тебя гнить в камере. Да и ты мне вскоре будешь очень нужен, — он выдержал драматическую паузу, а потом лицо его озарилось широкой, счастливой улыбкой. — Ведь кто, кроме тебя, будет свидетелем на нашей свадьбе?

Мой мозг, еще не до конца оправившийся от вчерашнего айлинора и сегодняшнего унижения, не сразу понял суть сказанного.

— Какой еще свадьбе? — тупо спросил я.

Потом мыслительный процесс, наконец, завершился, до меня дошел смысл, и я встрепенулся, глянув на Бестиана и Ангелину уже более живым взглядом.

— О-о-о, вашей свадьбе?

Бестиан с торжествующим видом достал из внутреннего кармана своей безупречной мантии конверт из плотного, кремового картона, и протянул его мне. На обложке была вытеснена изящная золотая надпись: «Лунтьеру Брандту, моему лучшему другу». На обороте был написан сам текст приглашения на свадьбу, с местом, датой, именами Бестиана и Ангелины, переплетенными в причудливом орнаменте.