Книга Ледяные маски Оверхольма. Часть 1, страница 61 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Да еще сплетни, которые пересказала мне Гортензия. Леди Болдуин убеждена, что развод категорически не в интересах лорда Оверхольма. А он спокойно утверждает обратное.

И в то же время на нашу карету нападают. Причем стремятся пришибить не только лорда, но и его жену.

Как он там намекал? У Эмберлин остались враги с того времени, когда она еще не была замужем? У меланхоличной женщины, склонной к суициду и религии головного мозга? Нет, это я, конечно, только предполагаю, вполне возможно, что настоящая леди Оверхольм только представления тут для мужа устраивала, а сама была змея змеей. Но тогда Патрик бы что-то такое рассказал… Или ему тоже выгодна моя «душевная болезнь»? У-у-у… так можно что угодно надумать! Слишком, слишком мало информации!

— Патрик, расскажи, что было до того, как я вышла замуж. — Зачем гадать, если можно спросить? Все-таки амнезию эти товарищи придумали сами и поверили в нее сами. С чего я стану спорить? Я воспользуюсь. И начну теперь задавать вопросы в открытую.

— Ну… — Мальчишка почему-то замялся. — Не знаю, — пожал он плечами. — Меня к вам приставили только после того, как вы связали себя узами брака с лордом Оверхольмом. А до того я… это… не слишком благородными делами занимался. Вот. Лошадей чистил, на кухне помогал.

— Правда? А ведешь себя как самый обученный паж! Даже прически знаешь!

Тут парень и вовсе завис, нервно сжав в ладонях какую-то тряпочку.

— У меня сестра была. Да и научили меня немного, перед тем как в слуги отдать.

— Патрик. — Что-то показалось мне совсем неправильным в его быстрых взглядах искоса и в том, как побелели сжатые пальцы. — Иди сюда.

И когда он явно неохотно, медленно приблизился, обхватила его за плечи, заставляя сесть рядом. — Патрик, послушай. У меня никого нет ближе тебя. Совсем, понимаешь? Я могу доверять только тебе, только от тебя не жду лжи. Очень прошу…

— Эмбер… — У мальчишки даже губы побелели. А вот глаза остались сухими, хотя Патрик обычно был недалек от слез. — Я… я не могу, я… ах, пропасть! Гори оно все! Эмбер, прости… это я во всем виноват.

И сжался, став словно вдвое меньше и тверже в моих руках.

— Прощаю, — сказать что-то другое в этой ситуации я просто не могла. — Что бы это ни было, слышишь? Прощаю. И даю слово, что никогда ни в чем не упрекну, не брошу и не прогоню. А теперь, пожалуйста. Пожалуйста, расскажи мне правду.

— Вы умерли, леди. Умерли по моей вине… я сам… сам дал вам яд. Потому что… потому… потому…

— Почему, Патрик? — Я сжала его плечи. — Говори.

— Потому что нельзя было иначе! — Он закричал, но почти без звука. — Потому что иначе вы умерли бы гораздо худшей смертью!

— Все чудесатее и чудесатее, — сама себе под нос пробормотала я. — Патрик, успокойся. Ну-ка, быстро! Вдохнул-выдохнул и прекратил бледнеть! Сам на труп уже похож! Если не придешь в себя, я не посмотрю на то, что ты парень, вспомню только, что ты мой младший брат и тебя надо спасать, греть и приводить в себя. Раздену догола и посажу в горячую ванну, как маленького! И буду сама купать! Ну?

Угроза подействовала. Патрик дернулся и снова сделал мне испуганного совенка. Потом словно сдулся, но уже расслабленно. И шепотом продолжил:

— Я дал слово вашему батюшке перед его казнью, что не позволю вам наложить на себя руки, потому что кодекс нашего рода завязан на особую магию, которая карает малодушных самоубийц очень страшно. И пятнает честь великого рода, подрывая его посмертие…