Онлайн книга «Крапива, которая любила читать. Часть 2»
|
Не то чтобы я не ценил усилия Ортики и остальных членов семьи. Но она столько всего настроила из демонова растения, что я седалищным нервом понял: еще немного — и мы останемся жить в этом бамбуке навсегда. Впрочем, просыпаться оттого, что мерзкая тварюка подгрызла бамбуковую ножку моей кровати, мне все равно не понравилось. А с другой стороны, хоть спасибо говори хвостоперке. Потому что когда я дернулся и сел, то обнаружил неприятную вещь. Да, лилово-голубой кошмарник навел страшные иллюзии на всех. И прежде всего на близнецов. Но на Ортику он подействовал сильнее всего, и сейчас она лежала рядом со мной белая как мел, холодная и… и практически задыхалась. По-настоящему задыхалась, губы уже посинели. Внутри все затряслось, а нервы стянулись в тугой узел. Сначала я машинально протянул к ней руки, чтобы разбудить. Но тут же себя одернул — из иллюзий кошмарника так просто не выйти. Нужно либо досмотреть сон до конца и справиться со своими страхами, либо… либо кто-то должен вывести тебя из них. Можно еще магией, но в нашем случае это не вариант. Оглянувшись вокруг, я нашел уже подросший кошмарник рядом с остатками костра и мечущимися во сне часовыми из слуг. Поверхностный осмотр не обнаружил у них ничего смертельно опасного — просто плохие сны. Почему же Ортика так тяжело это переносит? Демоны! Да она же умрет сейчас у меня на руках, если я ничего не сделаю, ее сознание уже гаснет! Перестав раздумывать, я одним рывком вырвал пирующий на чужих страхах цветок из горшочка с корнем и раздавил соцветие в кулаке. Все. Остальные сами очнутся, а мне нужно вытащить одну маленькую, ненормальную, дурную, но такую необычайно родную крапиву. Потому, поднеся раздавленное соцветие к носу, я глубоко вдохнул его дурманящие пары. И прижался всем телом к девушке, приводя свое дыхание в один ритм с ее частыми и короткими попытками вдохнуть. Сознание уплывало необычайно быстро, но я успел… произвести… синхронизацию… Открыл глаза я уже в другом месте. Я ехал в жутко гудящей железной карете. Память Ортики, точнее Ольги, подсказала, что она называлась автомобилем. Картинка разворачивалась перед глазами яркая и безмятежно счастливая: за «рулем» железного монстра был мужчина, лицо которого я не мог различить с «заднего сиденья», а рядом со мной в странном сооружении под названием «детское кресло» сидел совсем маленький ребенок, может, самую капельку старше Ландыша. Мы пели песню, все втроем — мелкий тоже пытался подпевать. Ощущение счастья накрыло меня с головой. А в следующую секунду эта картинка взорвалась огнем, покореженным металлом и дикой болью. Теперь я смотрел уже со стороны. Видел, как девушка, чьи глаза заливает кровью из разбитого лба, тянет руки к детскому креслу и не достает. А малыш… малыш, придавленный искореженной дверью, уже не дышит. И Ольга почти перестает дышать, потому что ее зажало в машине так, что сдавило грудную клетку до поломанных ребер. Попытка вдохнуть сопровождается дикой болью, и непонятно, что болит сильнее — тело или душа. А потом все меркнет, скатывается в темноту. Я рванулся было, пытаясь не дать ей умереть. Но темнота отступила сама, обнажив за своей дырявой занавесью белый потолок больничной палаты. Оля выжила. Она одна только и выжила в той аварии. А ее мужа и ребенка достали из машины мертвыми… |