Книга Крапива, которая любила читать. Часть 1, страница 104 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Он вошел в покои, устало рухнул на угловой диванчик возле на восточный манер низкого стола и посмотрел на меня.

— Доброе недоброе утро. Нарцисс, нам надо поговорить. Будь любезен, оденься.

— Доброе утро, отец. — Крапивка высунулась из-за моего плеча и улыбнулась. — А почему здесь? Может, пойдете совещаться в столовую?

— Я сюда-то еле дошел, — отмахнулся Лед. — Одевайтесь все. Живо. Потом долюбитесь… или что вы там делали? Неважно.

Так сказал, что даже эули не стала спорить. Что уж говорить про близнецов. Мелкие вообще попытались под шумок смыться. Лед проводил их удивленным взглядом, несколько раз моргнул и потер виски. Видимо, принял детей за галлюцинации на фоне бессонницы.

Но убедиться князю в этом не дали, так как Ортика резво поймала «галлюцинации» и отправила в ванную комнату умываться. И строгим голосом велела возвращаться за стол, чтобы нормально позавтракать. А папенька, дескать, больше не сердится и драться не будет.

— Папенька мечтает, чтобы его самого кто-то прибил и перестал уже сношать в мозг, — скорее угадал по губам, чем услышал я недовольное бормотание Ледона.

— Только в мозг? — Поскольку эули отправилась в ванную проследить, чтобы близнецы не смылись через канализацию, я наскоро натянул штаны, накинул рубашку и сел рядом с главой рода.

— Не лезь не в свое дело, — тяжело выдохнул Лед, потирая шею. — Тем более кому, как не тебе, знать, что Ириссэ наказана за утаивание информации от мужа и главы рода.

— Она все равно не умеет контролировать свой взрывной потенциал, — пожал плечами я.

— Вот именно! — вспыхнул Лед. — Бомба ходячая! Может рвануть в любой момент! А если бы рядом не было моих старших сыновей, а был только… только Ландыш?

— Ну, не переживай так. За семь лет же не рванула. И уж своему ребенку женщина точно не навредит. Она и вскинулась только потому, что услышала голос дочери, — попытался я немного примирить воспитанника с действительностью. Хотя и сам осознавал серьезность ситуации, но не хотел вносить разлад в и так держащуюся на тонких ниточках связи семью.

— Именно! Семь лет скрывала, а на восьмой разрушила самую старую башню поместья, — отмахнулся Ледон, жадно глядя, как Омела выставляет на столик чашки с дымящимся кофе. Схватил самую большую и спрятался в ней. — От страха она, видите ли, не выдерживает! Один раз напугали бы эту дуру близнецы посильнее обычного — и я бы недосчитался целых троих детей! Только от мысли все покрывается холодным потом.

— Вы, папенька, такими темпами всех шестерых скоро недосчитаетесь, — это вернулась Ортика, конвоирующая близнецов. Усадила их за стол одним взглядом, раздала по плюшке и сурово оглядела отца. Вздохнула, подвинула ему блюдо со стопкой Рябининых блинов, игнорируя сурово-грозный взгляд главы семейства. — Я все понимаю. Тяжело нести целое княжество на своих плечах. Но у вас есть господин Плющ, есть цветочек. Маменька есть, между прочим. Если бы вы присмотрелись, то заметили бы, что в нашей части замка всегда образцовый порядок и сплошная при этом экономия.

— Еще б меня какая-то поросль несозревшая учила. Не знаешь всей ситуации — не лезь, умнее будешь казаться. — Ну, тут я Ледона понимал. Он не знает, что Ортика уже… совсем не Ортика. А потому такое отношение от приемного ребенка, едва вступившего в пору юности, воистину коробит.