Онлайн книга «А единороги будут?»
|
Поглядывая в сторону втихую веселящегося нетопыря, меня так и тянуло совершить какую–нибудь гадость… Кстати, с дроу он вел себя подозрительно на равных, я бы даже сказала, что в отношении того же Чхара, наоборот, проявлял легкое пренебрежение. Возможно, так на него повлияла смена хозяйки, не знаю. Но казалось, что тот, кто переживал, спросила ли я согласия у своих знакомых на его присутствие за столом и тот, кого я видела перед собой сейчас — два разных человека. Обычно, на людях Рикиши изображал подчинение и покорность, а тут даже не утруждается. Когда я перешла к тактильному изучению частей тела, подвергающихся сравнению, мой нетопырь, наконец, сменил ехидство на сочувствие. А я так увлеклась, что уже почти ничего вокруг не замечала. Даже мысль о том, что это же мой дроу, значит, я могу его лапать и рассматривать в любое время, сколько пожелаю, не останавливала. Мошонка на ощупь мало чем отличалась от образцов, уже имеющихся в моих запасниках памяти, просто сама кожа у дроу была немного непривычной. Не шершавой, а более… бархатной, что ли. У Рикиши она была гладкой, приятно–скользящей, а у Бхинатара напоминала нежную замшу. Размеры члена… ну, пусть ими мужчины сами меряются, по мне, так они были примерно одинаковыми. Но, если кожа самого члена была черной, то тонкая кожица крайней плоти уже была темно–сероватой, а если ее отогнуть, то можно было увидеть слабо–розовый оттенок. Сама головка тоже была сероватой, а дырочка — розовенькая. Заинтересовавшись таким феноменом, я, не поднимая глаз вверх, развернула Бхинатара и раздвинула его ягодицы. Чхар, ничего не ответивший, кстати, на мой вопрос про самочувствие, приглушенно охнул у меня за спиной, как будто ему кто–то заткнул рот ладонью. Может, мне потом произвести сравнительный анализ и второго дроу? А то, один представитель расы для статистики, — это даже не смешно. Кожа между ягодицами была сероватой, а сам анус нежно–розовел. Удивительно! Развернув Бхинатара обратно к себе передом, я, наконец, посмотрела на его лицо. Оно уже было не просто растерянно–непонятым, а скорее ошалевшим. Чуть вызывающе улыбнувшись, чтобы скрыть вдруг проявившееся смущение, я провела подушечками пальцев по серой коже сосков. — Ну, так что, расскажешь сам, или приступим к пытке? И без того достаточно большие глаза мужа расширились еще больше, но он отрицательно замотал головой: — Простите, госпожа, я, правда, не могу… — Отлично! — насвистывая сначала про себя, а потом и вслух незатейливый радостный мотивчик, я щелкнула по соску, потом провела подушечками пальцев очень нежно по ребрам, пощекотала живот… вокруг пупка… Бхинатар стоически не реагировал, продолжая поглядывать на меня с подозрением. Тогда я снова развернула его и нежно–нежно погладила поясницу, спустилась по позвоночнику вниз, подула… легонечко… Дроу напрягся, у него все мышцы как будто задеревенели. Не понимаю, или задница у них неприкосновенная часть тела, и я тут походя совершаю акт надругательства, или… Или от меня ожидают каких–то других действий. Не важно, я тоже буду вся такая таинственная и загадочная. Пусть мучаются. Подушечками пальцев я наглаживала от поясницы и ниже, ни в чем себе не отказывая. Выдыхала, наблюдая, как на коже появляются мелкие мурашки. Пару раз не удержалась и лизнула чуть выше копчика. Вернее, не удержалась я в первый раз, а во второй мне реакция на первый очень понравилась. Бхинатар застонал! |