Онлайн книга «А единороги будут?»
|
Его ладонь у меня под безрукавкой, на груди, подушечка большого пальца нежно поглаживает сосок, сладкое тягучее желание стягивает мышцы внизу живота… наши пальцы путаются, пытаясь расстегнуть штаны то вдвоем, одновременно, у него… потом, опять же одновременно, у меня… затем я возвращаюсь к пуговицам на его штанах, а он борется с моими. Подхватывает меня, усаживая себе на бедра. «Нет! Хочу лежа… Хочу…» И вот мы в траве, сначала я — сверху, чтобы смягчить падение, потом я — снизу, потому что хочу чувствовать на себе тяжесть его тела, хочу смотреть в глаза, хочу чувствовать каждое его движение. Хочу гладить его по спине. Царапать. Хочу наслаждаться тем, как мною пытаются обладать, жадно и нежно одновременно. Хочу чувствовать, как он соскучился без меня. Хочу ощущать каждый толчок бедер, сжимать мышцами скользящий во мне член. Парить над землей вместе с любимым, пользуясь все более и более возрастающей магической силой. Парить каждой частичкой, чувствуя, как по телу разбегаются искорки, теплые, обжигающие, собирающиеся на кончиках пальцев. Чувствовать, как тело выгибается, начиная не только подстраиваться под чужой ритм, но и пытаясь задать свой. Подобрать общий, единый, объединяющий… раствориться, утонуть в нежности карих глаз, растаять от тихого шепота: «Икари…» А во время оргазма, вместо того чтобы упасть в траву, на ветки, все равно остаться в воздухе, пока тело выгибается в объятиях любимых рук, потому что меня, теряющую магическую концентрацию, подхватил и удержал другой… маг… и в тот момент мне было настолько хорошо, что даже не стыдно. Стыдно мне стало несколько позже, когда я, заново искупавшись, явилась к ожидающим меня мужчинам. Хотя, наверное, теперь так говорить не совсем правильно — Джиди ведь была девушкой и, в отличие от меня, приличной. Ее вон даже единорог катает. А то, что у этих двоих характерно подпухшие яркие губы, и у Ярима отпечаток ладони во всю щеку, так это ничего не значит. Кроме того, что поцелуи эти гному нелегко достались, значит, ценить будет! Рикиши, тоже успевший привести себя в порядок, стоял в сторонке возле своего ящера. Наг и демон, странно недовольные, стояли отдельно. Чхар черной тенью возник позади меня, — ну, я даже не сомневалась, что мне кто–то позволит купаться одной, без присмотра. Бхинатар тоже стоял отдельно, спокойный и доброжелательный. Только… каково ему было — удерживать меня во время оргазма, до которого меня довел другой мужчина? И… почему меня это волнует, если я решила, что он для меня всего лишь брат?! — А нельзя ничего сделать с этим узлом? — поинтересовался вдруг Шакрасис, поглядывая то на меня, то на Рикиши. — Да, леди Мируан, знаете, есть в этом что–то… извращенное! Сидишь себе спокойно, на философские темы с кровными братьями разговариваешь, и тут тебя начинает от двойного желания скручивать, и потом вдруг раз, и… двойной оргазм. Хорошо, без соответствующих физиологических проявлений. Но остальные ощущения все присутствуют. — Тебе не понравилось? — пробурчала я, внутри сгорая от стыда и, судя по пылающим щекам, снаружи — тоже. — Понимаете, леди, учитывая то, что я сам, если не считать бесспорно приятного секса с вами и Рикиши, веду почти монашеский образ жизни, мне не то чтобы не понравилось… |