Книга А единороги будут?, страница 302 – Ирина Смирнова

— Госпожа?.. Зачем мне другая, если я люблю вас?

Комплекс тихо ойкнул и сполз по стеночке в обморок. Я же сидела на скамейке с блестящими счастливыми глазами и, просто уверена, что с глуповатой… нет, с дурацкой.. дебильной… загадочной улыбкой на губах и красным румянцем во все щеки. Признание в любви Рикиши прошло в какой–то меланхолично–грустной обстановке и оставило печальный осадок. До сих пор, когда вспоминаю, слезы на глаза наворачиваются.

А вот от слов Бхинатара стало тепло, приятно, уютно, надежно… Захотелось прижаться к нему крепко–крепко, сидеть так вечно и улыбаться.

Не удержавшись, я еще раз погладила мужа, провела пальчиками от виска по выступающим скулам до подбородка. Светлые брови на черной коже, пушистые белые ресницы, едва заметная на фоне белков голубая радужка. Родная экзотика. Любимая? Пусть не так как Рикиши, но пора уже признать, что и не по–братски, точно. Да, пора признать, но признаваться пока не буду. Рано!

— Как–то мы с тобой очень медленно двигаемся во дворец, — я нехотя оторвалась от Бхинатара, чьим лицом, оказывается, можно любоваться так же долго, как Рикиным, и гладить его тоже так же приятно, и…

— Да, госпожа… — на губах у мужа промелькнула довольная улыбка. Да, он у меня сегодня просто как сыр в масле катается, наслаждаясь отсутствием конкурентов и соперников. Кстати, о сыре и масле.

— Предлагаю слегка ускориться, нам же еще надо найти столовую.

Но искать ничего не пришлось, надо было лишь следовать за основным потоком, и мы оказались в большом зале с накрытыми столами. Здесь толпилось столько народу, что затеряться, не привлекая внимания, не составило никакого труда. Черная кожа Бхинатара иногда привлекала внимание, но тут же шепотом звучало «Эссультия», и заинтересовавшийся нами тут же отворачивался. Проблема возникла, когда я уже почти наелась, мелькая от стола к столу, потому что на крайних выбора уже почти не было, а на тех, что в центре, оставались не только салаты, но даже куски сочного мяса неизвестного мне зверя. Одного, не в меру любопытного, потянуло поговорить и обсудить с Бхинатаром цены на ткани, чтобы сравнить их со здешними. Сначала я приготовилась спасать мужа, упав в обморок от обжорства прямо ему на руки, но прислушавшись, поняла, что это он выпытывает информацию. Общительный старичок делился своими впечатлениями о своих поездках в Эссультию, о том, как там красиво, какие там милые добрые и очень высокие люди. Но, конечно, полукровки тоже встречаются, само собой.

Утерев пот со лба, я отправилась налить себе еще сока и вдруг меня цепко ухватили за локоть:

— Мне кажется, мы с вами незнакомы, леди. Думаю, это следует исправить!

Я обернулась, чтобы одернуть басовитого наглеца, посмевшего распустить руки, и замерла, едва не поперхнувшись. Передо мной стоял король Яхолии, собственной персоной.

Первым делом я попыталась соорудить на лице возмущенно–недоумевающее выражение. Главное — не перестараться, потому что, возможно, рядом со мной был не гость, а хозяин всего этого великолепия. А находиться в чужом дворце и не знать, как выглядит владелец, это уже верх наглости. Кстати, Ормид так и не смог вычислить, кому все это принадлежит.

— Бхинатар, крутись рядом, но не привлекай внимания. Меня поймал король Яхолии. Похоже, пока не понял, кто я. Но если увидит тебя — точно вспомнит.