Книга А единороги будут?, страница 37 – Ирина Смирнова

Марими замерла, ожидая изъявлений благодарности, не иначе. Я не стала ее разочаровывать и изъявила — без лишнего энтузиазма, но и не совсем с кислой миной.

— Я запретила Рикиши брать с собой шпагу, — продолжила свою речь моя новая мамуля. — А у тебя в сумке лежит нож для упокоения вурдалаков. — Ну вот, не могла не испортить настроение напоследок. — Будь внимательна, мне бы не хотелось выслушивать претензии от руководства академии. Да и выплачивать компенсации пострадавшим по твоему недосмотру семьям тоже.

Последняя фраза заставила меня забыть о местных приличиях, и, не дожидаясь, пока нас выставят, я уточнила:

— О каких компенсациях и пострадавших вы только что сказали?

— Девочка, вурдалаки, в отличие от нетопырей, пьют кровь у всех, — пояснила Марими, поджав губы, с лицом человека, выдающего общеизвестную истину.

Ага, кажется, дошло. Я обернулась на молчаливо стоящего у меня за спиной Рикиши. В этот раз он не стал опускаться на колени, а просто застыл на все время разговора, сверля взглядом пол. Представить его страшным монстром, выпивающим кровь у всех студентов в академии, не получалось. Зато случился нежданный прилив храбрости, и я выпалила:

— Леди Марими, а что теперь будет с Алисой?

На меня посмотрели с легким намеком на интерес:

— С какой целью ты спрашиваешь?

— Ну… просто неучтенный двойник — это опасно, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Марими ласково улыбнулась:

— Я позабочусь об этом, не волнуйся. Алиса — не твоя проблема. В академии она не появится и мешать тебе не станет. Думай о том, что зависит от тебя — хорошая учеба и… деградирующий нетопырь, — последние два слова женщина процедила, поглядывая в сторону Рикиши так, как будто это он сам мне себя подарил, а не Сонола выпендрилась.

Я изобразила полупоклон и была отпущена в сторону портала, где меня уже поджидала ехидно ухмыляющаяся «тетушка».

— Доброе утро, леди Сонола, — повторила я полупоклон и насладилась олицетворением полного офигения. Приятно, значит, не зря старалась.

Рикиши тоже оценил, потому что на него резко, хотя и ненадолго, напал приступ кашля. Вообще, для приговоренного к скорой смерти, он как–то слишком много веселился. Интересно, это я на него так разлагающе влияю? Когда мы только начинали общаться, он лишь изредка улыбался, а теперь…

Втроем влезать в их телепортальный лифт было еще забавнее, чем вдвоем, но, в этот раз, пышный подъюбник был только у Сонолы. Так что с усилием, но впихнулись. В уголке, размазанный по стеночке — Рикиши, потом я, плотно прижатая к его переду — задом. Причем, настолько плотно, что я своим задом ощущала некое шевеление и набухание… хм… у него спереди. Хорошо, что под камзолом это будет не заметно. Но из врожденного чувства вредности я еще и потерлась, будто бы устраиваясь поудобнее.

— Леди… — прошептал этот зараза мне на ухо вкрадчиво–мягким голосом, от которого меня бросило в дрожь и жар одновременно. Отомстил, ладно. Но мое состояние никто не заметит, а вот его…

— Заканчивайте развлекаться и приведите себя в порядок, — недовольным тоном рыкнула Сонола. — Мы в учебное заведение телепортировались, а не в бордель!

С гордо поднятой головой и румянцем в обе щеки я вышла из их каморки. Вокруг кипела бурная жизнь. Это явно была местная лифтовая, потому что рядом, слева, справа, через большой зал — напротив… везде хлопали, открывались и закрывались двери, из которых выходили благородные девицы в сопровождении не менее благородных опекунш. И все эти благороднейшие леди с некоторым недоумением и изумлением, а более молодые — с плохо скрываемой завистью поглядывали на Рикиши.