Книга А единороги будут?, страница 59 – Ирина Смирнова

— Ты ведь не спал с ней?! — уточнила я, уже привычно устроившись на кровати в крепких, надежных объятиях.

— Конечно, нет, у меня же есть вы, — даже в темноте я знала, что Рикиши улыбается. — Она просто снова плакала, а потом поцеловала за то, что я славный и так ее понимаю, — чувствуется, что мой собеседник с трудом сдерживает смех.

Действительно, забавно. Одна из благороднейших леди, будущая надежда Яхолии, выпивающая брудершафт с рабом, да еще потом рассказывающая ему, какой он милый и понимающий. Обхохочешься! Тяжелое у Абагэйл было детство, похоже. Очень тяжелое.

— Давно уже меня не ревновали, — прошептал Рики, нежно целуя меня за ухом. — Я даже забыл, насколько это приятно, когда ты небезразличен кому–то…

— Следующая сцена ревности закончится рукоприкладством, — предупредила я строгим сонным голосом.

— И у вас, правда, поднимется рука? — снова улыбается, засранец… Вот чувствую, что улыбается.

— И поднимется, и опустится! За удовольствие надо платить, — буркнула я, ерзая в его объятиях, чтобы прижаться как можно плотнее.

— Вы, правда, думаете, что я так усну? — ехидно прокомментировал Рикиши мои действия.

— Я уже ничего не думаю. Я сплю… Спокойной ночи!

За стенами академии кипела бурная городская жизнь. Это я выяснила на второй неделе учебы, когда внутренний протест по поводу того, что меня уже не единожды развели, как младенца, слегка утих, голова перестала пухнуть, а запас расслабляющего напитка закончился.

— Рикиши, а как у нас с финансами? — лично мне никаких денег в руки не давали, но было бы странно, если бы у девушки из такого влиятельного рода не было наличных.

— В городе есть банк, там вам выдадут любую сумму, в разумных пределах, конечно.

— Отлично!

— Рики, а давай купим тебе новую шпагу? — поинтересовалась я, едва мы оказались за воротами академии. Нет, то есть сначала мы вышли, перешли по мосту над довольно внушительным рвом и вошли в другие ворота — городские. И тут мне стало не по себе.

Я, вообще, не очень люблю людей, то есть я их люблю, но не в большом количестве. Особенно, когда они все куда–то торопятся и постоянно толкаются. По большой дороге с грохотом проскрипела телега с какими–то бочками, потом проскакали мужики на лошадях, потом снова телега. Движение по тротуарам тут было одностороннее. По тому, который слева от ворот, народ шел вперед, а по тому, что справа — назад. И у меня в первый момент создалось ощущение, что если попадешь не в свой поток — затопчут. Честное слово — затопчут! Хотя, потом, сделав вид, что взяла Рикиши под руку, а на самом деле вцепившись в него, сжав пальцы и прочувствовав каменные напряженные мышцы, я слегка успокоилась. Сильный у меня мужчина рядом. Но когда он со шпагой, мне еще спокойнее.

Тут нас как раз попытался обогнать какой–то мужик с большой сумкой–коробом за спиной, ну прямо медведь из сказки про Машеньку, только в сочно–синем халате! И из сумки, кстати, аппетитно пахло чем–то сдобным, так что живот сразу скрутило. А вроде бы только что позавтракали…

Я, ойкнув, прижалась к Рикиши, одновременно, похоже, спасла жизнь мужику. Выражение лица у моего нетопыря не обещало этому несчастному ничего хорошего.

— Смотри, куда прешь! — не думала, что услышу когда–нибудь от Рики столь грубую фразу, да еще и сказанную с таким пренебрежением в голосе.