Книга Алая сова Инсолье 2, страница 65 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Этот поход все больше и больше напоминает мне пересказ дурацкого анекдота, — пробурчал я, потянувшись к котелку, чтобы разлить отвар по чашкам.

— Есть немного, — согласилась жена, со вздохом накидывая рубашку обратно мне на плечи. — Вяленое мясо будешь, насекомоядное? Я порежу на тонкие полоски.

— Отравишь небось. А давай, быстрее сдохну — быстрее окажусь в собственном теле. Трави, трави меня полностью.

— Делать мне больше нечего, кроме как общие продукты портить. Достаточно мелко, не подавишься?

— Они такие милые, правда? — внезапно сказал Паоло, обращаясь ко мне. Я бы подавился отваром, если бы не слишком явная насмешка в голосе паладина.

— Я думал то же самое, когда ты вспарывал живот своему первому темному. Эх, были времена, — отозвался козодой, бодро склевывая полоски вяленого мяса с дощечки.

— Мой самый первый темный сожрал пятерых детей в деревне, так что о нем я не жалею, — серьезно ответил Паоло. — А вот о другом…

— Это жизнь, — философски пожал плечами Филипп, что в теле птицы смотрелось странно, — кому-то суждено выжить, кому-то сдохнуть. Хочешь контролировать данные процессы — взбирайся выше. Становись сильнее. Но знай, что для того, чтобы проложить себе этот путь, придется пройти по сотням чужих голов.

— Как ты, брат?

— Как я. Это очевидно, — козодой перехватил из рук Элле кусочек мяса, — в вашей истории я злодей, в чужой — спаситель.

— У меня свой путь, — мотнул головой Паоло. Без особого напора или возмущения, просто констатировал факт. — Пора спать. Я дежурю первый.

— Хрюша подежурит, — напомнил было я.

— Он далеко не всегда может засечь магическое перемещение врага, — покачал головой паладин и накинул свой плащ. — Так что я разбужу тебя через два часа после полуночи.

— А я могу отследить, — выдал козодой, устраиваясь на одной из наших подушек. — Но предлагать свои услуги не буду.

— Тебя никто и не просит, — буркнул я, метко пнув настырную птицу, чтобы уж совсем не наглела и не лезла к нам в гнездо. Пнул, конечно, слегка, даже перьев не помял — босой-то ногой. — Вали вон в тот угол. Там достаточно тепло.

Козодой удивительно послушно поковылял куда показали. Но уселся там в ворохе тряпок, пристально глядя в нашу сторону. Под прицелом огромных желтых фонарей мы и продолжили приготовления ко сну.

— Ты так и будешь пялиться? — все же поинтересовался я, отгораживая Элле от козодоя собой.

— М-м? Я делал это последние две недели. Привык уже. Не обращайте внимания, ничего не поменялось. Просто теперь вы меня тоже видите.

— Вуайерист пернатый, — обозвала Филиппа жена, впрочем, без малейшего смущения за те безобразия, что мы творили, получается, на глазах у заинтересованного зрителя.

— Кто?! — не понял темный.

— Кто-то нехороший, — проинформировал его Паоло, снова заглядывая в палатку и зачем-то накидывая на птицу свой плащ. Пока тот недоуменно бился, взял сверток в руки и вышел. — Будешь дежурить со мной. Не хочу оставлять тебя наедине с братом и сестрой. Мало ли что ты еще придумаешь. И к тому же нам надо поговорить.

Не знаю, о чем они там беседовали, я заснул. А когда пришла моя очередь нести караул, нахохленный козодой в плаще сидел на ветке, воткнутой в землю у костра, Паоло явно специально для него постарался.

Молча сидел. Прикрыв глаза полупрозрачными веками. Смотрелось еще жутче, чем когда он таращился в открытую.