Книга Алая сова Инсолье, страница 47 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

А когда сообразил — почувствовал, будто в штаны углей сыпанули. Других алых моя сова видеть не хочет (мрачное демоническое «ха-ха», опять же). А к этому может и выйти!

Значит, что? Значит, ей ни в коем случае ни краем уха нельзя услышать его голос. А лучше перестраховаться и не допустить до девушки даже легких слухов. И сделать это я могу лишь непосредственно рядом с ней.

Дилемма. Как ликвидировать алого гада, не отходя от блаженной сволочи дальше трех шагов и так, чтобы она не услышала?

— Постойте, молодой человек! — внезапно окликнули меня со спины голосом, от которого аж зубы зазудели, а глубоко внутри всколыхнулись ворохи самых отвратительных проклятий. Ну, это уже не смешно! Стоит только вспомнить говно — ты уже в него наступил.

Ладно, маскировка на мне, темная магия недовольно ворочается глубоко внутри, окруженная светлой, как хрупкая ваза с ядом в хлопковых тряпках.

— Слушаю вас, светлейший. Что-то не так? — Я с испуганно-услужливой улыбкой повернулся к алому козлу. Почему испуганной? Да потому, что у всех нормальных людей есть грешки. Тем более у наемников. Спокойствие и самоуверенность, которые вдруг начнет излучать подобный мне тип, лишь больше насторожат этих чертовых пернатых сыскарей.

Алый стоял передо мной практически при полном параде, разве что доспехи не такие отполированные, как обычно. И морда осунувшаяся, озабоченная. Голубые глаза выцвели до дождливой серости и стали какими-то тревожными. Хм… не, не убедил. Вы свою святую упустили, теперь это моя святая. Возвращать трофей не собираюсь.

— Судя по вашему наряду, вы недавно с дальней дороги, не так ли? — Чтоб ты сдох, наблюдательный наш, медленно и в муках. Вот кому надо было вместо святой личико править. — Не слышали ли о прекрасной деве в алом платье, что бродит по округе со зверем? Она помогает страждущим и лечит недуги.

— Нет, синьор, не встречал такой, — солгал я без зазрения совести. А что вы хотели от ублюдка и темной твари? Имею право, раз со всех сторон такой нехороший. — Но слышал вроде, что какую-то калечную девчонку в красном сожгли в Эхенове на днях. Мол, нечисть там бродила, а эта ведьма ее и наслала. Говорят, из ордена, мол, вышвырнули и глаз лишили не за просто так, а за темное колдовство.

Вот тебе, скотина! Гляди-ка, аж позеленел. Давай, скачи в Эхенову, ищи следы костра. Благодари свой драгоценный орден за то, что научили быдло решать любую проблему огнем. Как раз остатки моих блох тебе в голову подсядут, поедешь выслеживать оленей на северном краю земли.

— Спасибо, молодой человек. — Ух ты, сколько в голосе льда. — Буду признателен, если вы не станете больше повторять глупости про изгнанную из ордена святую. Это неправда. Девушку никто не изгонял, произошел несчастный случай.

Развернулся и потопал к коновязи. Выпятив челюсть так, словно собирался ею таранить врага.

Иди-иди, праведник шаттов. Несчастный случай… С другой стороны, счастливым его, конечно, не назвать. Но! Смотря для кого. Я вот не жалуюсь. Почти. А вы… Не изгоняли, ага. Просто выкинули! Хрен редьки не слаще. Если бы не я, ее все равно укокошили бы, так что, считай, нет у вас больше святой. Зато у меня есть. И шатта лысого я ее кому-нибудь отдам.

Жаль, не догадался устроить представление с показательным сожжением «ведьмы» для жителей. А то ведь расскажут, что совушку один там висельник увел, алые снова искать примутся.