Книга Случайная жена палача, страница 76 – Дмитрий Арден

Он уткнулся лицом в мое плечо, сжимая меня в объятиях так трепетно, словно я была хрустальной.

— Моя... — прошептал он, его голос вибрировал от непередаваемого, абсолютного обожания. — Моя жизнь. Мой свет. Моя семья.

За окном замка завывала северная вьюга. Но внутри, в нашей маленькой, разношерстной стае, царило абсолютное, нерушимое тепло.

Тепло Пепла, который больше не сжигал. Он согревал.

🐾 Боже мой, мантикора-мать — это просто до мурашек. А финал... ДЕВОЧКИ! МАРГО БЕРЕМЕННА! 😭 Реакция Кассиана бесценна, наш суровый палач просто растаял.

⭐️ Солнышки, история подходит к концу. Огромное спасибо за ваши звездочки ⭐️ и комментарии! Завтра нас ждет эпилог! Готовы? 😍

Полтора года спустя.

Весна на Севере всегда приходит резко, словно врываясь в закрытые двери. Еще вчера за окном выли метели, а сегодня солнце безжалостно растапливает сугробы, превращая внутренний двор Пепельной Цитадели в звенящий ручьями калейдоскоп.

Я стояла на широком каменном балконе донжона, опираясь локтями о прогретые солнцем перила, и с улыбкой наблюдала за хаосом, творящимся внизу.

— Брут! Место! Оставь в покое генерала! — разнесся над двором усиленный магией, но совершенно не грозный голос Кассиана.

Картина была достойна кисти сюрреалиста. Могучий Пепельный Палач, в простой рубашке с закатанными рукавами, пытался оттащить гигантскую адскую гончую от прибывшего из столицы с инспекцией генерала. Генерал, бледный как полотно, вжался в стену, пока Брут увлеченно и обильно обнюхивал его парадные плюмажи, явно пытаясь понять, съедобно ли это.

— Ваша Светлость, уберите от меня этого... этого... — блеял генерал.

— Не бойтесь, Васко, он просто считывает вашу ауру. Если бы он хотел вас съесть, вы бы уже были внутри, — философски заметил Кассиан, наконец, оттягивая Брута за загривок.

Я рассмеялась, отпивая из кружки горячий ягодный отвар.

— Миледи Маргарита, вам нельзя стоять на сквозняке! — раздался за моей спиной укоризненный голос Саймона.

Бывший робкий мальчишка-адъютант за эти полтора года превратился в уверенного в себе молодого мужчину. На его плечах теперь красовались знаки отличия капитана гвардии, а на поясе висел именной меч. Но его привычка гиперопеки никуда не делась.

— Саймон, во-первых, на улице плюс пятнадцать, — я обернулась к нему. — Во-вторых, я уже не хрустальная ваза. И в-третьих... где он?

Саймон расплылся в широкой, глупой улыбке и отошел в сторону.

За его спиной стояла кормилица, держащая на руках свернуток. Но несла его не она.

Мимо Саймона, деловито переваливаясь на толстых лапках, прошествовал детеныш мантикоры. Луна — так мы назвали котенка — вымахала до размеров крупной рыси. Её серебристая шерсть блестела на солнце, а маленькие крылышки забавно топорщились на спине.

Но самое интересное было в том, что на её широкой, мягкой спине, вцепившись крошечными кулачками в серебристую шерсть, восседал мой сын.

Александр Роарк. Наследник Пепельного Герцогства. Мое маленькое, восьмимесячное чудо.

У него были мои темные, густые волосы и абсолютно невозможные, огромные золотистые глаза Кассиана. Правда, в отличие от отца, в этих глазах не было ни капли тьмы или проклятия. Только чистое, детское любопытство и требовательность истинного альфы.

Лунная мантикора, чей вид доводил до инфаркта столичных инквизиторов, ступала так осторожно, словно несла хрусталь. Ее мать, огромная взрослая мантикора со сросшимся крылом, дремала в углу балкона на солнцепеке, лениво приоткрыв один сапфировый глаз, контролируя процесс.