Книга Случайная жена палача, страница 79 – Дмитрий Арден

С появлением Киры спокойная жизнь в Цитадели закончилась.

Император, узнав о новом иномирянине, прислал для расследования своего лучшего дознавателя и дипломата — герцога Дариана Вейна, известного в народе как Ледяной Дракон. Дариан был классическим столичным аристократом: холодным, надменным, правильным до тошноты и абсолютно не готовым к столкновению с вооруженной папками и законами земной феминисткой.

Они сцепились в первую же секунду. Искры от их скандалов летели такие, что даже Брут предпочитал прятаться в конюшне. Бедный адъютант Саймон, который в первую секунду был очарован Кирой, быстро понял, что оказался между молотом и наковальней, и теперь выполнял роль буфера, бегая за ними с успокаивающими каплями.

Тяжелая дубовая дверь кабинета бесшумно открылась.

В комнату вошел Кассиан. На нем не было мундира — только простая темная рубашка и свободные штаны. На одной его могучей руке мирно спал наш десятимесячный сын Алекс, пуская слюни на отцовский воротник. В другой руке Кассиан держал крошечную деревянную лошадку, которую, видимо, отобрал у наследника перед сном.

Следом за Герцогом в кабинет протиснулся Брут. Адская гончая зевнула, выпустив легкое облачко серого дыма, и тяжело плюхнулась на ковер прямо у камина, подставив бока теплу.

— Твоя подруга, Маргарита, — Кассиан покачал головой, осторожно перекладывая спящего Алекса в колыбель, стоящую в углу кабинета, — доведет Ледяного Дракона до нервного срыва. Вейн только что заморозил фонтан во дворе от злости, потому что Кира назвала его "токсичным абьюзером с манией величия". Я даже не знаю, что означает половина этих слов, но звучит как вызов на дуэль.

Я рассмеялась, опуская ноги со стола.

— О, поверь мне, милый, Вейн еще легко отделался. Кира на Земле банкротила корпорации, состоящие из куда более страшных хищников. Ему полезно. Растопит свой лед.

Кассиан подошел ко мне. Он забрал кубок из моих рук, поставил его на стол, а затем, подхватив меня под мышки, легко поднял с кресла и усадил прямо перед собой на край стола.

Его руки по-хозяйски легли на мои бедра. Я инстинктивно обняла его за шею, зарываясь пальцами в густые, чуть отросшие за зиму пепельные волосы.

— Пусть Вейн забирает её в свой Северный Замок и разбирается с ней там, — пробормотал Кассиан, наклоняясь и оставляя легкий, обжигающий поцелуй на моей шее, прямо там, где пульсировала жилка. — Цитадель должна быть тихим, семейным гнездом.

Я фыркнула, запрокидывая голову и наслаждаясь его прикосновениями.

— Тихое семейное гнездо? Кассиан, у нас в конюшне живет взрослая Лунная мантикора, которая вчера пыталась притащить тебе в качестве подарка убитого медведя. В детской спит ее детеныш. Брут ворует на кухне сосиски, а твой сын уже пытается метать Пепельные искры, когда ему не дают сладкого. У нас не гнездо. У нас зоопарк строгого режима.

Герцог поднял голову. В его темных, глубоких глазах, в которых я больше никогда не видела золотого безумия, плескалось такое тепло, что у меня перехватило дыхание.

Он больше не был сломленным, проклятым человеком, боящимся собственной тени. Шрамы на его лице и теле никуда не исчезли, но они больше не казались уродливыми метками боли. Это были знаки отличия воина, который прошел через ад и вышел из него победителем.