Книга Звезда Севера, страница 114 – Вероника Норт

Как вышло, что она смирилась со своей участью?

Неужели она забыла об отце? О погибшем брате? Об Иваре?

Даже об Элии она почти не думала в последнее время. Только переживала немного, что не успела передать послание с Интией, но Эрон утешил ее и отправил гонца с письмом, где сообщалось, что они проведут зиму в юго-западном имении. И Эви успокоилась… Успокоилась, чтобы снова забыть о сестре, как будто откупилась от нее на время.

Чувство вины было горьким, как желчь красноперой рыбы. Эви сжала стебель розы, чтобы напомнить себе, что такое боль.

— Эви?

Она обернулась.

— Ох, ты поранилась. – Голос Эрона звучал встревоженно.

Она подняла раскрытую ладонь и закусила губу, глядя на капли крови. Боль не помогла.

— Я просто задумалась.

Эрон перевел взгляд на розы, затем вздохнул.

— Иди в дом, – сказал он сухо. – Нужно обработать рану.

* * *

Эрон вошел в хозяйскую спальню, которую уступил им Дирэн, когда была уже ночь. Эви сидела в постели, держа на коленях книгу. Эта несносная женщина везде умудрялась найти, что почитать. Наверно, старый мастер Лэндон мог ею гордиться.

Голова кружилась. Купец расстарался, расщедрившись на лучшие вина, и они втроем с Фрэйлом засиделись, вспоминая былое, и выпили слишком много. Есть вещи, которые невозможно вспоминать без кубка крепкого вина.

Эрон выругался, дергая запутавшиеся завязки на вороте.

— Ты пьян, мой господин? – Эви отложила книгу и поднялась.

Мой господин. Эти слова так редко слетали с ее губ, но каждый раз, когда она их произносила, Эрон знал, чувствовал, что она это не всерьез. Любые слова, что были лишь данью этикету на публике и подчеркивали его положение, – не имели значения. Только его имя обретало четкость в ее устах. Смысл. Значимость…

— Давай, я помогу тебе.

Она улыбнулась и начала развязывать непослушный узел. Ладони у нее были тонкие и белые, с длинными красивыми пальцами. Он поймал одну и поднес к губам. Царапнул нежную кожу щетиной, потерся щекой, как сонный стрикстер, просящий ласки.

Где-то под открытым окном пел сверчок, и ночная прохлада наполняла комнату, остужая кровь. Его северная принцесса не терпела жары. Он и сам не знал, почему называет ее так мысленно – принцесса, – и никогда никому бы не признался в этом.

— Что? – спросила она, и Эрон понял, что какое-то время стоит и просто смотрит на нее, держа за руку со следами от шипов.

— Все еще ненавидишь меня? – Его голос прозвучал хрипло. – За розы.

— Не ненавижу, а злюсь, – спокойно ответила Эви, высвободив руку и снова взявшись за его ворот. – И не на тебя, а на себя.

Эрон мог бы спросить почему, но не стал. В конце концов, у каждого из них были причины злиться на самих себя. Он закрыл глаза. Прикосновения ее прохладных пальцев отзывались в его теле жаром, но хмель в голове рассеялся то ли от свежего воздуха, то ли от ее близости. Все вдруг обрело ясность.

Утром они собирались покинуть Эскос, чтобы продолжить путь, но сейчас Эрон хотел остановить время. Застыть в моменте, вдали от двора, политики и суеты. В комнате, наполненной ночной свежестью, где за окном стрекочут сверчки.

Интересно, был ли у кого-то из истинных сынов дар остановки времени? Скорее нет. А если и был, то вряд ли это имело какую-то особую силу. Сейчас дары измельчали. Кровь Первородных слабела с каждым новым поколением, а если боги и дарили кому-то сильный и необычный дар, то истинные сыны часто с ними не справлялись. Как Элиф.