Книга Развод с осложнениями, страница 17 – Анна Верес

В том смысле, что где-то под всеми ролями — врач, мама, дочь — есть ещё что-то. Не потерянное, не забытое. Просто давно не навещаемое.

Она закрыла глаза.

Подумала: может, на следующей неделе зайти в книжный.

Это была очень маленькая мысль.

Она уснула, держа её в голове, как держат в кулаке что-то маленькое и тёплое.

Понедельник принёс дождь, новых пациентов и результаты Николаева.

Результаты были хорошими — всё в норме, динамика положительная. Анна написала заключение, поговорила с Кравцовым. Выписка назначена на среду.

Алексей встретил новость — Анна наблюдала — с чем-то смешанным. Облегчение, но и что-то ещё. Она знала это выражение: когда больница при всём своём казённом духе стала чем-то безопасным — местом, где за тобой смотрят, где не нужно самому принимать решения о следующем шаге.

— Страшно выходить? — спросила она прямо.

Николаев помолчал.

— Немного, — признал он.

— Нормально, — сказала Анна. — Это значит, что вы понимаете: там будет сложнее, чем здесь. И при этом идёте. Это не слабость.

— А что?

— Мужество с поправкой на реальность, — сказала она. — Самое полезное его разновидность.

Он посмотрел на неё.

— Вы это сами придумали?

— Только что, — призналась Анна.

Он снова почти улыбнулся — уже легче, чем в пятницу. Улыбка всё ещё была неполной, но направление было правильным.

* * *

Лена появилась в ординаторской в половине второго с контейнером с едой и видом человека с новостями.

— Садись, — сказала она Анне, ставя контейнер на стол. — Это плов. Я сварила вчера слишком много, и всё равно никто не поел нормально, потому что роды пошли одна за другой, и я в итоге сижу с кастрюлей плова в одиночестве, что несправедливо.

— Ты всегда приносишь еду как аргумент в споре, который ещё не начался, — заметила Анна, но крышку открыла. Плов пах чесноком и морковью.

— Это потому что еда — лучший аргумент. — Лена умостилась в кресло у окна — в то самое продавленное. — Как неделя?

— Нормально.

— Детали.

— Лена.

— Анна.

Анна положила себе плова.

— Зинаиду Павловну выписали в пятницу. Николаева выписываем в среду. Новые поступления — двое плановых и один экстренный вчера вечером, гипертонический криз, уже стабилен. — Она ела. Плов был хорошим. — Вот и вся неделя.

Лена смотрела на неё.

— Ты не про это рассказываешь, когда рассказываешь нормально.

— Я рассказываю то, что есть.

— Аня. — Лена закинула ногу на ногу. — Я слышала, что Белоцерковский теперь часто у вас в ординаторской.

Анна подняла взгляд.

— Он консультирует нашего пациента.

— Три раза в неделю.

— Сложный случай.

— И каждый раз пьёт кофе у тебя.

Анна посмотрела на Лену.

— Ты откуда знаешь?

— Света рассказала. — Лена сделала абсолютно невинное лицо. — Между прочим, я не сплетничаю. Я провожу мониторинг.

— Мониторинг чего?

— Твоей жизни. За неимением твоего собственного интереса к ней.

— У меня есть интерес к своей жизни.

— Анна. Ты два месяца после развода не позволила себе ни одной нормальной мысли в сторону чего-то нового. Я видела — ты работаешь, ешь, забираешь Дашу, спишь, и по кругу. Это не жизнь, это режим выживания.

— Это нормальный режим для человека, который—

— Который что? Разводится? Да. Нормальный. На первые три недели. — Лена смотрела на неё прямо, без жалости, без осуждения — с той честностью, которая бывает только у очень старых друзей. — Аня. Расскажи мне про Белоцерковского нормально.