Книга Развод с осложнениями, страница 5 – Анна Верес

Анна думала иногда: это или признак взрослости, или признак того, что им давно уже не о чем было кричать. Она так и не решила, что именно.

Это, может быть, было страшнее всего — что кричать оказалось не о чем.

Понедельник в терапии начинался одинаково.

Восемь утра — обход. Сначала пост, где Анна просматривала ночные записи дежурного, потом — по палатам. Игорь Петрович сдавал смену коротко и по существу, в манере, которую Анна ценила: никаких лишних слов, только важное, только то, что изменилось.

В отделении сейчас было одиннадцать пациентов. Из них трое — в состоянии, которое требовало постоянного внимания, остальные шли на поправку или пришли на плановое обследование.

Анна шла по коридору третьего этажа, и больница вставала вокруг неё — как всегда, как каждое утро. Облупившаяся краска на стене у шестой палаты — она отслаивалась уже года три, и каждый раз, когда Анна мимо неё проходила, думала: надо написать заявку. И каждый раз забывала. Стикер над постом медсестры — «Не забыть позвонить в аптеку!» — висел уже третью неделю. Запах из столовой, который в первой половине дня был нейтральным, к обеду становился напористым и неотвратимым. Свет в конце коридора всегда был чуть ярче — там окно выходило на восток.

Это всё было знакомым до последней трещины в плитке.

Анна не уставала от этой знакомости. Другие, она знала, уставали — выгорание, профессиональная деформация, синдром хронической усталости, всё как по учебнику. Она понимала, почему это происходит. Она просто — не понимала, как это происходитс ней, с этим местом. С больницей что-то случилось однажды — давно, в первый месяц ординатуры, — и с тех пор она была здесь своей. Не потому что не было лучшего места. Просто потому что это было её место.

— Анна Васильевна! — из третьей палаты донёсся голос — негромкий, но отчётливый, с характерной хрипотцой. — Зайдите, пожалуйста, когда будете!

Анна завернула в третью.

Зинаида Павловна Белых, семьдесят лет, диабет второго типа, поступила пять дней назад с декомпенсацией — сахар скакал, давление не держалось. Сейчас стабилизировалась, можно было говорить о выписке через несколько дней.

Она сидела на кровати — прямая спина, руки сложены на коленях, халат застёгнут на все пуговицы. Зинаида Павловна из тех людей, которые даже в больнице держатся так, как будто сейчас войдёт комиссия.

— Доброе утро, Зинаида Павловна, — сказала Анна, подходя к кровати. — Как ночь?

— Ночь нормальная, — ответила та. — Спала. Давление утром сто тридцать на восемьдесят пять, я записала.

Она действительно записала — в маленький блокнот, который лежал на тумбочке рядом с очками и стаканом воды. Анна знала про этот блокнот: Зинаида Павловна вела его уже двадцать лет, с тех пор как поставили диагноз. Аккуратные столбики цифр, дата, время, значение. Образцовый пациент с точки зрения контроля.

— Хорошо, — сказала Анна, беря её запястье — пульс ровный, шестьдесят восемь в минуту. — Как сахар утром?

— Шесть и два. Лучше, чем вчера.

— Намного лучше. — Анна послушала фонендоскопом. — Дышите. Не дышите.

Зинаида Павловна дышала и не дышала в строгом соответствии с командами.

— Всё хорошо? — спросила она, когда Анна убрала фонендоскоп.

— Всё хорошо. Продолжаем в том же режиме. Если к пятнице динамика сохранится — поговорим о выписке.