Книга Развод с осложнениями, страница 7 – Анна Верес

Он посмотрел на завтрак — каша, хлеб, компот — без особого выражения.

— Угу.

Анна присела на стул у его кровати. Не над ним, не стоя — это важно, она знала: когда ты над человеком, разговор получается другим.

— Как вы в целом? — спросила она.

Николаев помолчал.

— В целом нормально, — сказал он и по интонации было ясно, что он сам не уверен, правда это или нет.

— Вы из Москвы? — спросила Анна — ни к чему особенному, просто чтобы разговор пошёл.

— Подмосковье. Одинцово.

— Работаете?

— Работал. — Он помолчал. — Программист. Сейчас... на больничном.

— Понятно. Есть кто-то, кто приезжает?

— Мама приходила в среду.

— Больше никто?

Он чуть поднял бровь — не раздражённо, скорее как-то обречённо.

— Девушка... мы расстались. До аварии. За неделю примерно.

— Понятно.

— Нет, — сказал он неожиданно, и что-то в голосе было почти жёстким, — ничего не понятно. Или понятно, не знаю. Просто всё сразу навалилось, и теперь я лежу и смотрю в потолок и не могу понять, что с этим делать.

Анна не торопилась отвечать.

— Это нормальная реакция, — сказала она. — Авария — это сильный стресс. Даже если физически всё заживает, психика обрабатывает произошедшее медленнее.

— Психика, — повторил он. — Я понимаю. Я же понимаю это. Умом понимаю. А толку?

— Толку немного, — согласилась Анна. — Понимание помогает меньше, чем хотелось бы. Но немного помогает.

Он посмотрел на неё с чем-то, похожим на удивление — видимо, не ждал такого ответа.

— Я отправила заявку на консультацию психолога, — сказала Анна. — Его зовут Роман Сергеевич, он работает в больнице по вторникам и четвергам. Скорее всего, он к вам зайдёт на этой неделе.

— Я не... — Николаев начал что-то говорить и остановился.

— Что?

— Я не привык к психологам.

— Большинство людей не привыкли, — сказала Анна. — Это не страшно. Можно просто поговорить. Роман Сергеевич не из тех, кто заставляет что-то делать.

Николаев помолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. Без энтузиазма, но и без отказа.

— Хорошо. — Анна встала. — И ещё, Алексей: съешьте кашу. Хотя бы половину.

Он посмотрел на тарелку.

— Она остыла.

— Это правда неприятно, — согласилась Анна. — Я попрошу Свету принести горячую.

Что-то чуть изменилось в его лице — не улыбка, но что-то рядом.

— Спасибо, — сказал он.

* * *

Обход закончился к десяти. Анна вернулась в ординаторскую, налила кофе — на этот раз с сахаром, специально напомнила себе, — и открыла журнал назначений.

Через полчаса в дверь заглянул Владимир Семёнович Кравцов — заведующий отделением, шестьдесят лет, лысоватый, в очках с толстыми стёклами, которые он постоянно снимал и протирал, как будто от этого в них появлялась дополнительная ясность.

— Соколова. — Он вошёл, прикрыл дверь. — Минута есть?

— Конечно, Владимир Семёнович.

Он сел напротив, снял очки, протёр, надел.

— Как ты?

Анна посмотрела на него.

— В рабочем смысле? Или...

— В обоих. — Он смотрел прямо, без лишних слов — Кравцов не умел ходить вокруг да около и не пытался делать вид, что умеет. — Слышал про развод. Не специально — Мария Петровна из регистратуры... ну ты знаешь, как у нас новости расходятся.

— Знаю, — сказала Анна без раздражения. Больница — это деревня, она приняла это давно.

— Я не лезу в личное, — сказал Кравцов. — Но ты моя лучший терапевт, и если тебе нужен отпуск — скажи. Придумаем.