Книга Второй шанс для тирана. Том 4, страница 7 – Саша Белова

Я закрыл лицо ладонями, пряча свои слезы, проваливаясь в черную яму самобичевания. Мои плечи судорожно затряслись от беззвучных рыданий, которые рвали грудную клетку изнутри.

Аня замерла. Она сидела на своем стуле, не в силах пошевелиться. В ее картине мира мужчина никогда не плакал. Максим кричал, бил посуду, мог угрожать, шантажировать, смеяться в лицо. Но он никогда не проявлял слабости. Никогда не испытывал раскаяния.

А сейчас перед ней сидел человек, который разрушил ее жизнь, и плакал над рентгеновскими снимками. Плакал не от жалости к себе, не от страха наказания. Он плакал из-за боли жены.

Для жертвы, годами жившей с психопатом, увидеть искренние, неконтролируемые слезы раскаяния своего мучителя — это шок.

И тут внезапно я услышал шорох. Сквозь пелену собственных эмоций я не сразу понял, что происходит. Шорох одежды. Скрип стула. А затем я почувствовал прикосновение. Мягкие, теплые женские ладони легли поверх моих рук, закрывающих лицо.

Я вздрогнул и замер, перестав дышать. Аня была передо мной. Она опустилась на колени прямо на холодный кафель медицинского кабинета, чтобы оказаться на одном уровне. Ее пальцы с удивительной силой потянули мои руки вниз, заставляя меня открыть лицо.

Я посмотрел на нее сквозь слезы. Мои глаза были красными, по щекам текли влажные дорожки. Маска неуязвимости была разбита вдребезги. Я был жалок и абсолютно открыт. Но в ее глазах, устремленных на меня, не было ни страха, ни отвращения, ни торжества мести.

В ее огромных глазах стояли собственные слезы, но лицо светилось каким-то невероятным, пронзительным светом. Она смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. Словно сквозь черты ненавистного ей Максима проступила моя настоящая душа.

— Максим... — ее голос был тихим, срывающимся, но в нем звучала нежность. Она не стала ничего объяснять. Не стала говорить дежурных фраз «все пройдет». Аня просто подалась вперед. Она обхватила мою голову обеими руками, пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Аня уверенно притянула меня к себе.

Я уткнулся лицом прямо в ее живот, в мягкую ткань ее спортивного костюма. Мои руки, лишенные воли, безвольно опустились вниз. Она обняла меня. Женщина, которую я ломал, прижимала к себе мою голову, защищая от моего же собственного внутреннего ада. Она гладила меня по волосам, перебирая пряди, укачивая, как ребенка.

— Тише... ну чего ты, — шептала она куда-то мне в макушку. Я чувствовал, как ее слезы капают мне на волосы. — Я здесь. Мы здесь.

Мои руки дрогнули. Инстинкт взял верх над чувством вины. Я медленно, боясь, что она отстранится, поднял руки и обхватил ее за талию. Она не сдвинулась. Наоборот, прижалась ко мне еще крепче, словно желая впитать мою боль в себя.

— Аня... — прошептал я, чувствуя, как с каждой секундой в этих объятиях отступает холод, сковавший мою душу. Она чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы взять мое лицо в свои ладони. Заставила меня поднять голову. Большими пальцами аккуратно, бережно вытерла слезы с моих щек.

— Послушай меня, — сказала она. Ее голос дрожал, но в нем была невероятная женская сила. — Того Максима больше нет. Я не знаю, как это произошло. Не знаю, что случилось с тобой в тот день. Но я вижу перед собой другого человека.

Она смотрела мне прямо в глаза, ища в них подтверждение своим словам. И находила его.