Книга Черный дракон Токио, страница 142 – LotesCraft

— О! Это тебе Ночной автограф оставил? — усмехнулась она, разглядывая кровавую дырку, и, нахмурившись, выставила руки перед собой. — Погоди-погоди, ты хочешь, чтобы я зашила тебе… рану?

— Нет, — закатывая глаза, буркнул он. — Я просто позвал тебя посмотреть. Ты же ран вообще никогда не видела… Конечно, я хочу, чтобы ты меня заштопала.

— Ах так! — возмутилась Линь, скрестив руки. — Тогда сам себя и штопай!

— Во-первых, не могу — физически, — подметил он, оглядываясь на неё. — Во-вторых, будем считать это твоей платой за проживание. И в-третьих, я знаю историю твоего браузера.

Линь выпучила глаза, покраснела от последнего пункта и дёрнулась в сторону иглы с леской, выхватив их так быстро, как только могла.

— Не забудь проспиртовать, — заявил он, глядя на её красное лицо через зеркало и на то, как она, дёргаясь, насаживает леску в иглу.

— З-заткнись, — заикаясь, сказала она, просовывая леску. — Манипулятор хренов. Мог просто сказать «пожалуйста»! — Она проспиртовала иглу. — Теперь вечно будешь напоминать про мою историю!

— Хватит ерничать, — возмутился он. — Не собираюсь я это использовать. Соберись. Ты не труп зашивать собралась, а живого человека.

— Тебе легко говорить, — буркнула она, хватаясь за его плечо и держа иглу наготове. — Я-то о тебе ничего не знаю. А ты уже всё узнал.

— Ты знаешь, что я Тиамат! — возмутился он, стиснув зубы, ожидая укола. — Как по мне, ты уже достаточно знаешь.

Линь резко вонзила иглу в рану — острая боль прошлась по всему телу от спины до кончиков пальцев. Тау оскалился, зашипел, но сдержал выкрик.

— Это было грубо, — процедил он, держась за раковину.

— Сам виноват, — тихо сказала она и протянула леску через рану. — Нечего меня в краску вгонять.

Игла снова вошла в кожу — мягче, но от этого легче не было. Тау сжал края раковины так, что руки побелели. Глаза дёргались, губы тряслись от боли. Процесс продолжился — Линь поймала ритм и методично вонзала иглу в плоть. Тау покрылся холодным потом и выдыхал огромные куски воздуха.

— Расслабься, мученик, — успокоила она, убирая иглу с леской и кидая их в аптечку. — Я закончила.

— Хорошо, — кивнул он и, оторвавшись от раковины, развернулся к ней. — Хочу с тобой обусловиться кое о чём…

— Опять правила? — возмутилась она, скрещивая окровавленные руки. — Я его тут латаю, а он ещё правила накидывает.

— Ты сначала выслушай, — попросил он, заматывая себя бинтами. — А потом уже возмущайся.

— Ладно, — согласилась она, пожимая плечами. — Я слушаю.

— Начну с хорошего, — подметил он, надевая футболку. — Можешь занять мою кровать, а я расположусь на полу.

— Правильно, — довольно кивнула Линь. — Нечего кошечкам спать на полу.

— По поводу твоей кошатности, — продолжил он и скрестил руки. — Тебе придётся забыть об образе кошки и выбрать другой.

— В смысле? — возмутилась она, выпучив на него глаза. — Ты что, кошек не любишь?

— Ты можешь не перебивать! — возмутился он, выставляя ладонь перед ней.

Линь хмуро схватила его ладонь и приложила к своей голове. Тау даже не успел среагировать. Перед ним была хмурая кошка, которая держала его руку, но он ощутил кое-что ещё — маленькие, мягкие волосики касались его ладони. Он застыл, будто сделал открытие, от которого мурашки идут по коже.

— Ты просто кошек не гладил, вот и… — подметила она, и хмурый взгляд сменился на озадаченный. — Эй? Ты что застыл?