Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 111 – Наталья Шапа

— Когда ты врёшь — да.

Она искоса посмотрела на него. Свет заката скользнул по его шее, по тёмным волосам, по выступающей линии скулы. Он был красив. Непросто, не так, как бывают красивы мальчишки с чистыми руками и легкомысленными улыбками. По-другому. Тяжело. По-мужски. Так, что взгляд о нём не скользит, а задерживается. Широкий. Тёплый. Сильный. С тем самым телом, которое не просит внимания, но всё равно забирает его себе. Зоря отвела взгляд прежде, чем мысли пошли дальше, чем им следовало.

— А ты? — спросила она, чтобы отвести разговор. — Бок не тянет?

— Тянет.

Она сразу повернулась к нему.

— Что?

— Я же сказал, если станет хуже — скажу.

— И ты говоришь это так спокойно?!

— А как надо? С трагедией?

— С умом.

Он хмыкнул.

— Тогда да. Тянет. Но терпимо.

Зоря остановилась. Он — тоже. Лес вокруг них был наполнен мягким янтарным светом, и в этом свете его лицо казалось особенно ясным. Усталость на нём читалась лучше, чем днём. Под глазами легли лёгкие тени. Губы стали чуть суше. Но взгляд оставался спокойным. Как будто он и правда не считал нужным жаловаться.

— Сядь, — сказала Зоря.

— Здесь?

— Да, здесь. Или мне опять ждать, пока ты красиво свалишься в траву?

— Это был бы не самый мужественный конец прогулки.

— Яр.

Он сдался с тем странным выражением, в котором была и усталость, и покорность, и едва заметное удовольствие от того, что она волнуется. Рядом с тропой лежал большой плоский камень, тёплый от солнца. Яр сел на него осторожно, чуть выдыхая сквозь зубы, когда поворачивался боком. Зоря подошла ближе. Слишком близко. В лесной тишине это вдруг стало особенно ощутимо: только они двое, тёплый воздух, закатный свет, его колени почти у её бедра, его лицо так близко, что можно разглядеть не только ресницы, но и тонкий шрам у линии челюсти, и золотистые крапинки в глазах.

— Покажи, — сказала она тише.

Он поднял на неё взгляд. Потом медленно, без спора, расстегнул верхние пуговицы и приподнял край рубахи с боку. Зоря присела перед ним на корточки. И от этого всё стало ещё хуже.

Потому что теперь она была прямо напротив его тела — так близко, что чувствовала его тепло лицом и руками. Его живот был напряжён, как только её пальцы коснулись повязки. Под кожей легко читалась живая сила мышц, плотная, упругая. Даже ослабленный, он оставался таким, что её ладони почти терялись на нём — на его боку, на ребрах, на ширине талии.

Она осторожно отодвинула ткань, проверяя повязку. Пальцы скользнули по коже чуть ниже ребер. Тёплая. Гладкая. И под этой гладкостью — крепость тела, от которой в груди у неё неожиданно тяжело стукнуло. Она знала Яра уже не первый день. Лечила его. Перевязывала. Видела обнажённым достаточно, чтобы не смущаться как девчонка.

Но именно сейчас это ощущалось иначе.

Может, потому что он сидел перед ней живой после всего, что могло случиться.

Может, потому что лесная тишина делала любое прикосновение интимнее.

Может, потому что он молчал и просто позволял ей быть рядом.

Под её ладонью его живот едва заметно напрягся сильнее. Дыхание стало глубже. Зоря подняла глаза. И сразу наткнулась на его взгляд. Он смотрел на неё сверху вниз — спокойно, но слишком внимательно. Как будто тоже чувствовал всё, что происходило между касанием её пальцев и его телом.