Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 79 – Наталья Шапа

— Я до края доведу, — буркнул он. — Дальше уж сама.

— И на том спасибо.

Они пошли за околицу.

Чем дальше оставались дома, тем тише становилось. Крики и возня деревни уходили назад, растворялись. Под ногами снова появилась трава, потом узкая колея, потом сырая тропа между кустами. Солнце всё ещё стояло высоко, но здесь, ближе к реке, воздух был другой — тяжёлый, влажный, с болотной сладковатой тухлинкой, едва уловимой, но неприятной.

Степан шёл молча и всё чаще оглядывался.

— Здесь, — сказал он наконец, остановившись у старой ивы. — Дальше луг и спуск к воде. Наши там пасли.

Зоря кивнула.

— Иди назад.

— А ты?

— Я потом.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Только перекрестился, причём быстро, неловко, словно стыдился самого жеста, и заторопился прочь.

Зоря осталась одна. Ветер шевелил высокую траву. Где-то стрекотал кузнечик. И больше — ничего.

Ни птиц. Ни обычного речного шума. Ни того живого лесного гомона, к которому она привыкла.

Тишина здесь была нехорошая. Зоря медленно пошла вниз.

Нижний луг выглядел почти обманчиво спокойно. Сочная трава, клочья тумана в низинках, блеск воды между камышами. Если не знать, что с утра здесь побывало стадо, а к полудню скот начал валиться в хлевах, можно было бы решить, что место как место.

Но Зоря знала. Она присела на корточки у водопоя, коснулась земли.

Сырая. Липкая. Пахла илом и чем-то ещё. Не гнилью. Не просто тиной. Чем-то старым, как залежавшаяся в подполье вода, в которую много лет никто не заглядывал.

Она провела пальцами по траве, поднесла к лицу, понюхала. Да. След был. Тонкий. Почти стёршийся. Но чужой этой земле.

Зоря выпрямилась и посмотрела на реку.

Вода шла медленно, тёмная, с белёсой рябью у берега. Камыши стояли почти неподвижно. На поверхности плавали редкие жёлтые листья, хотя до осени было ещё далеко. У самой кромки виднелась узкая полоска грязи, будто воду недавно взбаламутили и она не успела отстояться.

— Покажись, — тихо сказала Зоря.

Никто не ответил. Она прикрыла глаза. Прислушалась не ушами — тем, что в ней было старше слов. Тем, что бабка звала «слухом под кожу». И почти сразу это почувствовала.

Под лугом. Под водой. Под корнями ила. Не живое. Но и не мёртвое до конца. Как заноза, давно ушедшая в плоть земли и вдруг начавшая гноиться. Зоря медленно втянула воздух. После Мирона здесь что-то сдвинулось.

Не он сам, нет. Не его смерть как таковая. А то, что смерть случилась именно здесь — на дурном месте, у старой воды, где и без того было тонко. Что-то разбудило низину, растревожило. И теперь мерзость поднималась не на людей — пока нет, — а на всё, что брало воду и траву у берега.

Она шагнула ближе. И в этот момент вода у камышей едва заметно шевельнулась. Не от ветра. Как будто кто-то прошёл под самой поверхностью.

Зоря замерла. Шевеление прекратилось. Она не отступила. Только медленно развязала мешочек на поясе, достала щепоть соли, сухую полынь и маленький чёрный камень, гладкий, тёплый от тела.

— Ну конечно, — пробормотала она. — Не могло всё кончиться просто.

Соль она сыпанула полукругом себе под ноги. Полынь растёрла в ладони, бросила на воду. Камень зажала в кулаке.

— Леший здесь ни при чём, — сказала она уже громче, больше себе, чем кому-то ещё. — И водяной, похоже, тоже. Значит, что-то старое. Или привязанное.