Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 41 – Мила Зайн

Я люблю его. Боги, как же я все еще его люблю. Даже после костра, после предательства, после всего.

Протягиваю руку. Пальцы дрожат. Я хочу коснуться его щеки.

Но я не могу.

Я не имею права. Не в этом теле. Не с этой ложью между нами.

Я резко отшатываюсь, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться вслух.

Нужно уходить. Немедленно. Пока он не проснулся. Пока он не увидел в моих глазах то, чего не должен видеть.

Ненависть была моим оружием. А теперь я безоружна.

Я поднимаюсь с колен и на негнущихся ногах выхожу из его покоев, оставляю дракона одного в его снах, где он все еще зовет меня по имени.

Я возвращаюсь в свою комнату. План мести мертв.

Что теперь? Что мне делать с любовью, которая воскресла из пепла, обжигая сильнее любого пламени?

Завтра Совет Драконов. Я хотела насладиться его падением. А теперь… теперь я не знаю, чего хочу.

Рагнар

Зал Совета Драконов тонет в тишине, густой и тяжелой, как кровь.

Кейран садится. Самодовольный ублюдок. Его голос, полный фальшивого благородства, до сих пор висит в воздухе, отравляя его.

Он посмел произнести ее имя. Он посмел превратить ее смерть в дубинку, которой теперь пытается проломить мне череп на глазах у всего двора.

Я не двигаюсь. Смотрю прямо перед собой, на мерцающую карту Империи, где расползаются алые вены новых трещин в Великой Печати.

Дракон внутри меня не рычит. Он затаился. Он копит пламя, капля за каплей, чтобы в нужный момент выжечь все до основания.

Лорды переглядываются. Их взгляды, как скользкие угри, шныряют от меня к Кейрану, от Кейрана к трону, где мой отец застыл ледяным изваянием.

Они взвешивают. Оценивают. Решают, к кому выгоднее примкнуть — к последнему из рода Аматерас, запятнанному кровью собственной жены, или к амбициозному шакалу, обещающему порядок и стабильность.

Память об Айлин — единственное, что осталось чистым в вонючем змеином гнезде, и Кейран, этот выскочка, посмел коснуться ее своими грязными словами. Использовать ее агонию как ступеньку к власти.

Если бы я только знал, кто из вас убил ее…

Мысль вспыхивает, холодная и острая, как лезвие клинка. Я бы не стал ждать решений Совета. Я бы сжег королевский дворец до фундамента вместе со всеми, кто в нем находится.

Я медленно обвожу взглядом зал. Мои глаза цепляются за фигуру в темно-синем платье, стоящую в тени, недалеко от трона.

Лиран.

Ведьма стоит, смиренно опустив глаза, рука покоится на животе, где растет мое дитя. Мой приговор. А сама ведьма словно образец скорби и невинности.

Но от одного взгляда на нее меня накрывает волна омерзения. Она — живое напоминание о моей слабости, о той туманной, грязной ночи, когда я предал все, во что верил.

Но за омерзением, как подводное течение, поднимается что-то еще. Непонятное. Неправильное.

Мой зверь, который только что копил ярость на Кейрана, вдруг вскидывается. Он втягивает ноздрями воздух, и я почти физически ощущаю ее запах, даже на таком расстоянии. Запах, который сводит меня с ума. Запах, которого здесь не должно быть.

Летний луг после дождя.

Запах моей Айлин.

Он исходит от ведьмы, и дракон внутри меня издает низкий, гортанный звук. Не рык. Не угрозу. Узнавание.

Я впиваюсь пальцами в рукоять меча так, что суставы трещат. Это безумие. Иллюзия, насланная горем. Или темное ведьминское колдовство.