Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 45 – Мила Зайн

Я хотела видеть его униженным, но сегодняшнее заседание… оно принесло не удовлетворение, а тупую, ноющую боль. И этот человек передо мной… он мне отвратителен.

Как я могу носить его дитя? Как я могу принять новую, уродливую правду?

— Что с тобой, Лиран? — Кейран хмурится, видя мое застывшее лицо. — Ты молчишь. Это из-за него? Из-за Рагнара? Ты же знаешь, я сделаю все ради тебя. Ради нас.

Он снова пытается меня поцеловать, но я отворачиваю голову.

— Не трогай меня.

— Что происходит? — он отшатывается, и в его голосе звучит неподдельное удивление, смешанное с обидой.

Я кладу руку на живот. Там, внутри, тихо. Я уже привыкла думать, что ношу дитя Рагнара. Привыкла к этой смеси ненависти и странной, извращенной гордости. А теперь… теперь там плод этого интригана? Предателя лорда Кейрана?

— Мы быстренько, — его шепот становится вкрадчивым, похотливым, и он дрожит от возбуждения. — Я так скучал, моя маленькая. Сейчас войду и сразу кончу.

Его рука задирает мое платье, скользит под подол. Холодные пальцы касаются кожи бедра, а вторая рука уже тянется к застежке на его штанах, ослабляет ремень и приспускает их, а меня пронзает волна ледяного омерзения.

Нет.

Нет!

Ярость, которую я так долго сдерживала, ярость Айлин, сливается с холодной, чужой силой Лиран. Она поднимается изнутри, требуя выхода.

— Я сказала, — цежу я сквозь зубы, и мой голос становится низким, вибрирующим, — не трогай. Меня.

Я не бью его. Я просто упираюсь ему ладонью в грудь.

Воздух вокруг моей руки на миг чернеет. Из пальцев срывается волна могильного холода, отталкивает лорда, а потом бьет его точно между ног по его сраму, который едва прикрывает рубашка.

Это не физический удар. Это нечто худшее. Это прикосновение самой смерти.

Пускай у тебя больше никогда не получится! Ни с одной женщиной!

Кейран отлетает назад, словно его ударило невидимой стеной. Он врезается спиной в противоположную колонну беседки и сползает на землю, скрючившись от боли и кашляя.

Я стою, тяжело дыша, и смотрю на свои руки. На пальцы, от которых все еще исходит едва заметная черная дымка.

Я сделала это. Я впервые осознанно использовала тьму Лиран. И мне не страшно. Мне… хорошо.

Я подхожу к лорду, все еще корчащемуся на земле, и, не говоря ни слова, перешагиваю через него, как через мусор. Я иду прочь из проклятой беседки, и спиной чувствую его взгляд, полный не страха, а безумного, голодного восхищения.

Он выплевывает кровь на гравий и хрипит мне в след:

— Что с тобой, любимая? Гормоны? Впрочем, такая ты мне тоже нравишься, ведьма моя стервозная.

Я возвращаюсь в свои покои, и каждый шаг по дворцовым коридорам, словно шаг по битому стеклу. Внутри все кровоточит.

Я запираю замок, прислоняюсь спиной к холодной двери и сползаю на пол, позволяю себе просто дышать. Рваными, судорожными вдохами.

Меня трясет.

Не от холода.

От омерзения, которое липкой пленкой покрыло кожу, забилось под ногти.

Его поцелуй, был словно кляп, его прикосновения грязь. А его слова… они до сих пор звенят в ушах.

Наш ребенок.

Слово бьется в черепе, как обезумевшая птица.

Ребенок Кейрана!

А не моего мужа!

Я прижимаю ладони к животу, и под ними чувствуется лишь тишина. Ледяная, оглушительная тишина, в которой тонет мой мир.

Я хотела видеть мужа униженным, растоптанным, но не думала, что правда окажется такой уродливой.