Книга Обучение магии, страница 67 – Любовь Фомина

Однако куратор от своей странной идеи не отказывается. Он ставит мне пальцы, наглядно и подробно рассказывает, как их правильно скрещивать, а когда этого делать катастрофически нельзя. Что в этот момент должно быть в голове, он тоже объясняет. А затем рисует в воздухе неизвестные мне буквы, которые требует повторить. Судя по его скорченному лицу, выходит у меня скверно. Но я хотя бы пытаюсь, а это уже результат. Потому невозможно серьёзно что-то делать, совершенно не веря в это.

Слишком быстро начинает смеркаться. А у меня так ничего толкового и не получается. Куратор уже изнывает от бешенства. В какой-то момент, оказывающимся переломным, он рисует в воздухе круг, а я повторяю за ним. Получается овал.

— Ты безнадёжна. — Ворчит он. Ходит кругами вокруг меня, несколько раз тяжело вздыхает, растирает виски и даже садится на землю подумать.

Всё это время у меня в голове лишь звучит весёлое «ля-ля-ля», вспоминаются мотивы песен, которые я часто слушала в наушниках, и я их даже могу повторить, помня каждое слово. Но только не играть в волшебницу.

— Знаешь, быть учителем тяжело. Может, не твоё это. — Пожимаю я плечами и сажусь рядом с куратором. — Бегал бы себе дальше по лесам, принося дары своей ведьме.

Я правда не хочу никого обидеть, оно так случайно выходит. Я пыталась наоборот подбодрить куратора, мол, дело не в нём, просто не у всех есть талант к обучению, так же как и к овладению магией, но на выходе слов из моего рта получается совершенно иной смысл. Всё настолько сильно искажается, что я сама шокируюсь своих слов. Ещё и ведьму эту долбанную зачем-то приплетаю.

— Арина, неужели так сложно промолчать? — Устало спрашивает он, закатывая глаза.

— А в чём я не права? Вы были…

— Молчи. — Жестко произносит он, перебивая меня, и выставляет вперед руку.

— Затыкать-то тоже не надо, — уже начинаю расстраиваться я. — Можно же более мягко попросить кого-то не затрагивать определенную тему.

— Не всралось мне любезничать перед тобой.

— Тогда продолжим завтра? — Спрашиваю я с надеждой закончить этот диалог и быть на сегодня свободной.

— Можешь идти, — еле слышно произносит куратор, утопая в своих мыслях.

По темноте неприятно возвращаться в дом. Куратор не предлагает проводить меня, но это и не удивительно, ведь он — явление обратное слову «джентльмен». Кое-как я ковыляю до знакомой двери и захожу внутрь. Деба мило о чём-то беседует с родителями. По дому разливается её звонкий смех. Она не сразу меня замечает. Но как только глаза Дебы падают на меня, она тут же вскакивает с места и подбегает ко мне. Ничего и говорить не нужно, её глаза горят вопросами.

Я спокойно захожу в отведённую мне комнату и сажусь на кровать, где до этого сидел куратор. Всё ещё надеюсь, что он найдёт себе другое место для ночлега.

— Арина, — интригующе говорит девушка, — рассказывай.

— Спрашивай, — развожу я руками.

— Что у тебя с нашим куратором?

Деба скачет по комнате, перебирая в руках различные вещи. То она берёт цветок, гладит зеленые толстые листья и ставит обратно, то в руки ей попадается кукла, расчёска, кружка, невесть откуда взявшаяся здесь. Она меряет шагами комнату, сгорая от любопытства.

— Ничего. Мы взаимно друг друга раздражаем.

— А что вы делали весь день вдвоём? — Стреляет глазками Деба, ещё не зная, что я огорчу её своим ответом.