Книга Обучение магии, страница 7 – Любовь Фомина

— Подождешь, — спокойно отвечает она, и дверь закрывается пред моим носом.

Ну порядки здесь! И ведь никакого человеческого отношения! Мне уже не нравится этот мир. Странные жители с непонятными условностями. Если магия позволит остаться, то я не умру, иначе я здесь и не нужна. Кажется, не существует ни одного мира, где я была бы достойна жить. Дома меня могут лишь бить, упрекать и использовать, здесь уже пророчат скорую смерть. Ведь год — это действительно очень мало! Что я успела сделать за свои двадцать с кепкой лет? Да, считай, ничего! Даже пытаться не буду перебирать в памяти события и моменты, которые принесли бы мне удовольствие.

Я принимаю решение тоже выйти из этой пресловутой комнаты, в которой никто не хочет находиться. Делаю шаг через порог, и ничего не происходит. Неужели вот так просто я могу прогуливаться по коридорам, не боясь оказаться пойманной? Странная система безопасности в этом мире. Кажется, скоро придется заводить личный дневник, в котором я буду вести ежедневную колонку странностей.

— Эй, стой, ты куда, нельзя! — Раздается запыхавшийся голос, и весь коридор, который я толком даже не успела рассмотреть со всей его жизнедеятельностью, замолкает. Десятки глаз уставляются на меня, а ноги прохожих замедляются, но не останавливаются, будто бы так будет более подозрительно. Одинаково!

— Что смотрите? — Включаюсь в происходящее и я. — Идите по своим делам! Нашли тут феномен! Объект для изучения, блин! — Кричу я и отмахиваю в стороны руками, отпугивая тем самым зевак в школьной форме. Они еще сильнее удивляются, но испуг берет верх, и вот все ускоряются, чуть ли не пробегая мимо меня, будто боятся даже моим прикосновений. Сгорят что ли, если я дотронусь? Но это я бы еще проверила…

— Куда ты собиралась идти? — Звучит тот же голос, что привлек внимание нескольким минутами ранее, над ухом. Я поворачиваюсь на звук.

Передо мной стоит высокий человек, одетый в черный костюм, но не в официальный, а скорее уличный с намеком на спорт. Его такие же черные волосы зализаны и убраны в тугой низкий хвост. Глаза обычные, руки вроде тоже имеются, две ноги человеческие… Разговаривает тоже понятно. И ведь странно! Ведь я от него мало чем отличаюсь, но почему-то считаюсь вторым сортом, если не третьим.

— Осмотреться. Прогуляться. Нельзя? — Обращаюсь я к молодому человеку, выслеживая его реакции. Но, делая преждевременные выводы, кажется, занимаюсь бессмысленным делом.

— Нельзя! — Чуть ли не рычит он в ответ. Прокашливается. Подает руку для знакомства. — Мы не с того начали. Я — Нор рей’Ар! — Гордо произносит он. А затем… затем он смотрит на свою выставленную вперед руку, убирает ее, вытирая о брючину, и возвращает голову на место, смотря на меня нарочито свысока.

— Кто ж тебе имя то такое придумал? — Стараясь изо всех сил сказать это без осуждения, я заглядываю ему в глаза, кажущиеся с антивысоты моего роста, полузакрытыми. Этим я ввожу нового знакомого в ступор.

— Это почетное имя, — выискивает он хоть какой-то ответ.

— Ну, как скажешь. А меня зовут Арина.

— Это твое полное имя?

— Нет.

Глаза, полные ужаса, утыкаются в меня, будто взгляд имеет способность материализоваться. Человечек пятится назад, но не рассчитывает траекторию, будучи поглощенным ужасом, и ударяется головой о серую стену.