Книга Подари мне второй шанс, страница 47 – Майарана Мистеру

Но я думал. Потом убирал оба листа под ключ, возвращался к спискам перевозчиков и работал, пока мысли не вставали обратно в строй. Это помогало. На службе помогает всё, что можно делать руками.

Было у меня и второе дело. К пристани оно отношения не имело, к спискам тоже, и я держал его отдельно ото всех бумаг и ото всех мыслей.

Браслет лежал в другом ящике, глубже.

Родовая вещь. Тёмные бусины, слёзы хрустального дракона, у которых нет цены, потому что их не продают. Легенда рода говорит просто: браслет возвращает. Одного человека, из одной смерти, ценой одной бусины. Почти половина бусин занята предками, у каждой метки свой рисунок, двух одинаковых в хрониках не описано. Метка проступает в час возвращения, когда долг артефакта исполнен.

Браслет не покидал рода при моей жизни. Я не дарил его. Не обещал. Не выносил из дома дольше, чем на время службы.

Новая метка проступила осенью, на свободной бусине, в ночь, число которой я помнил.

Я смотрел на неё в тысячный раз. Мелкий знак, тёмный, будто тушь под стеклом. Вещью, которой никто не пользовался, воспользовались. Где-то ходил человек, вернувшийся из смерти по праву моего рода, и я не знал, кто он, и не знал ничего похожего на путь к ответу.

Рабочая версия у меня была одна. Чужая рука дотянулась до родовой реликвии, и я искал вторжение в род среди врагов, как искал бы любую кражу. Поиск упирался в стену. Для человека моей службы это состояние имеет название. Нераскрытое дело.

Я закрыл ящик.

Ночь я помнил и без записей. Дурацкий провинциальный бал, на котором мне предложили невесту, будто тёплую воду с дороги.

Мне тридцать девять лет, из них двадцать я в гоне раз в два года, и я знаю про это всё, что можно знать.

Буря не выбирает. Ей нужно тело, но почти любое для неё как мелкая вода. Не принимает, не гасит, и худо обоим. Обычно снятие тянется неделю. Женщина потом месяц отлёживается, дракон до следующего раза ходит пустым и злым. Старики рода говорили, что бывает иначе. Что одно тело на тысячи подходит по-настоящему, и с таким буря уходит за ночь, как молния в хорошую землю. Для меня это были сказки про золотые жилы.

Но с ней гон и правда прошел за одну ночь.

Я проснулся до рассвета пустым и тихим, каким не был двадцать лет, и первое, что я почувствовал, было не облегчение. Было желание остаться. Рядом лежала чужая невеста, проданная мне на ночь будущей свекровью за чешую. Тело как тело, девочка с закушенными губами, и мне хотелось остаться с ней в этой комнате, и это было настолько недопустимо, что я оделся за две минуты.

Чешую я ей бросил. Помню. Сделал это намеренно, ей и себе в объяснение, чтобы обозначить сделку сделкой.

Неделю спустя я стоял на её свадьбе и смотрел, как она говорит «да» человеку с лицом приказчика из хорошей лавки. Злость во мне поднялась глухая, без адреса, и я съел её, как ел всякую. Тем более что всё сходилось. Невеста выбрала выгоду и получила своё. Дом, имя, наследство. Эту арифметику я выучил двадцать лет назад, когда другая женщина подбила счёт при мне вслух и вышла за титул. С тех пор она не подводила ни разу. Все считают. Эта просто сосчитала лучше многих.

Потом пришло письмо печатными буквами. Потом она сама, в чужом плаще, на седьмом месяце, через весь город пешком.